Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Интересовали меня в первую очередь глаза — зеркало души может рассказать о многом. Как минимум о том, кинетик она или нет. А то что-то слишком много сверхлюдей на квадратный метр в этом мире, можно ожидать всякого.

— Д-д-д… де-де… дес…

Она аж заикается! Синицын, ублюдок, что ты с ней сотворил?! Разве можно так доводить людей?

— Десятый? — подсказал я бедной девушке. Та лишь выдохнула и опустила голову. Ладно, я доеду, а она пусть отправляется потом куда захочет: — Мне вот на десятый.

Ткнул на кнопку, двери закрылись, и лифт медленно поехал вверх.

Ещё и трясся в процессе подъёма, напоминая мне о родном мире. О старой многоэтажке, что старше меня самого. О чудовищном запахе, что оставляли после себя особо пьяные пассажиры. Об оплавленных дегенератами кнопках.

Нет, этот лифт был немного приличнее того, в котором я привык кататься.

Девушка наконец сумела совладать со своими тонкими губами и едва слышно ответила:

— Д-да… Д-д-деся… ты-ы-ый…

Мне определённо предстоит интересный разговор с Синицыным, как я вернусь домой.

Хотя для начала всё же высплюсь. Сраться с голосами в голове лучше на свежую голову.

Лифт наконец добрался до нужного этажа, о чём возвестил звоночек. Двери поползли в стороны, освобождая проход. Легко склонив голову, я махнул рукой и сказал девушке:

— Прошу.

Перепуганная до смерти замухрышка — если можно её так назвать, по меркам реального мира девушка была очень даже ничего себе — на секунду замялась, после чего выскользнула в коридор.

Когда я вышел следом, то успел лишь услышать, как щёлкают дверные замки.

Нет, это ненормально!

— Ты что с ней сделал? — смерил я Синицына недовольным взглядом.

— Я? — в голосе Игоря слышалось искреннее удивление: — Ты о чём это?

— Я об этой девчуле. Ты её бил, что ли? — не хватало мне ещё оказаться в теле не просто малолетнего уголовника, а склонного к насилию над слабым полом. И я его ещё считал порядочным по меркам бояръаниме человеком!

— Что ты несёшь, плебей?! Я бы тебе за такие слова язык отрезал, будь у меня такая возможность!

От, по всей видимости, ложного обвинения у Синицына неслабо пригорело.

Шипя на меня сквозь плотно сжатые зубы, он продолжил:

— Во-первых — Колибрина всегда! Слышишь, дегенерат безродный, всегда! Была такой, сколько я её помню! И ты смеешь обвинять меня в чём-то, что существует только в твоей тупой башке? Основываясь непонятно на чём? Ты поистине тупейший из всех плебеев, что я знаю!.. Во вторых — ты себя со стороны видел? Чухан, словно со скотобойни вылез!..