Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

— Могла бы и раньше заметить, — недовольно пробурчал я в ответ. Снова мы погрузились в тишину. Девушка обдумывала услышанное, я — просто отдыхал и наслаждался покоем. Впервые за весь день можно было сидеть, гонять чаи и не ожидать каких-либо неприятных неожиданностей.

Расслабиться хоть на секунду в мире, где твоё предназначение — быть препятствием на пути главного героя? Какая ошибка с моей стороны!

Ничего плохого и внезапного не произошло, нет. Вовсе нет. Вполне закономерно, что стоило мне согреться чаем, да перестать ожидать подвоха со стороны Гагариной, как я тут же отключился.

Ну, а чего я ещё ожидал, после такого напряжённого дня? Радоваться надо, что я хотя бы сумел добраться до дома, да ещё и с гостьей разобрался.

И теперь, после всего пережитого, я мог себе позволить погрузиться в царство Морфея. Безумное, непредсказуемое, предостерегающее.

***

Я сидел в коридоре своей альма-матер. Вечер, последняя пара, а потом домой по весенним лужам.

В перерыве подуставшие студенты снуют туда-сюда.

Из буфета доносился запах свежеиспечённых пирожков, для употребления которых нужна недюжинная храбрость — ибо последствия их поедания непредсказуемы!

Раздался звонок, и понемногу народ стал разбредаться по аудиториям. А я что? Я тоже хочу! Но почему-то продолжаю сидеть на скамейке, сжимая в руках конспект уже по квантовой электродинамике. На странице перед глазами — уравнение Френкеля-Томаса-Баргмана-Мишеля-Телегди… буэ! Нынче меня тошнит от одних таких названий, но раньше, когда я ещё был ого-го — подобное меня завораживало.

Цокая каблуками, по коридору шла преподавательница. Какой же предмет она вела у нас? Хоть убей — не вспомню. Имя-отчество её — так и подавно.

И выглядела, мягко говоря, нетипично для нашего универа. Как бы не выше меня, стройная, в чёрном платье с откровенным вырезом. Притом безо всякой штукатурки на лице — выглядела она лучше девяноста девяти процентов женщин.

Остановившись рядом со мной, эта "преподавательница" сложила руки на груди. Вырез из просто откровенного перекочевал в разряд вульгарного. Строгий голос заставил меня оторваться от столь приятного зрелища.

— Игорь Николаевич?

— М-м-м... Да, слушаю.

— Почему вы сидите здесь? Все уже давно разошлись по аудиториям, — пара золотых глаз прожигала меня насквозь.

— У меня окно, — почему-то сказал я. Хотя была уверенность, что мне всё-таки куда-то надо.