Шаг в небо

Мы теперь мирные, понимаешь? – с ехидством и какой-то ядовитой злостью и пренебрежением прошипел ригрин. – Мы видим убийцу одного из светлейших ригрин всех времён… И мы ничего не можем сделать! – это было похоже на тихий крик отчаяния.

— Подождите-ка, а кинжалы? Это ведь подарок Мебея.

— Это его последний подарок, Рейкона. Он должен был достаться тебе немного раньше, но перековывать кинжалы императора Мебея задача очень трудная.

— Безумие какое-то. – мне даже захотелось присесть, но не на землю же? – Его собственные кинжалы? И его уже нет в живых.

Как это произошло?

— Спроси у благородного лорда на той стороне. Может однажды он решится прийти и ответить за всё по заслугам? – последний вопрос был обращён к Гилдору.

— Я бы давно пришёл, ригрины. Нечисть надо искоренять. И весь ваш лес сжечь дотла. Просто радуйтесь, что у вас есть Дарг. Пока что.

— Радуйся, что они против новой войны. Пока что. – новый голос. Это уже другой ригрин, тоже появившийся из неоткуда.

— Да, будь у власти снова лорд Неорн, ты бы выл где-нибудь в подвалах его крепости.

– ещё один вылез откуда-то. Я даже не успеваю заметить их движений.

— Смею напомнить вам, что мой оппонент войну проиграл. Как и вы, присягнув ему на верность.

Ух, какие тут поутру дискуссии проводятся. Даже голова кружиться начинает от этой перебранки. И в глазах темнеет… что за…

— Вы бы все были равны, будь у власти Амеус Дарг. Светлые, тёмные. Ригрины, маги. Эльфы, фоллары. Гномы, тролли, орки. Все. Не было бы больше войн, не было бы победителей и проигравших.

Был бы единый мир без деления власти и чьего-то превосходства. Грустно смотреть, как то, ради чего он положил на кон свою душу, становится пылью.

Вот уж не знаю какой леший потянул меня за язык это ляпнуть. Но я говорила и видела перед собой очень странные забытые образы. Дикие кровопролитные войны – цена, которую запросил этот мир за спокойную жизнь. И его – того, кто смог убедить даже меня, что хочет тишины и покоя, равенства и доброты. Я знаю, чего он хотел.

Смотрю в блестящие глаза разного цвета и понимаю, как далека его цель от всей этой бравады про мир. Он слишком устал. Морщины на молодом лице говорят о многом, а седина в волосах – нечто большее, чем просто выцветший от переживаний цвет.

Очнулась я рывком. Словно из воды вынырнула. Открыла рот и уставилась вдаль.

Постойте, да быть того не может! Я знала Амеуса Дарга!? Я была знакома с Ужасом Янтарного мира!?

Нервный смех уже становится дурной привычкой.