Кастор Прайд. Хохот шута

Меня это, слава смеху, не касалось. В отличие от Дамми, лично я фей очень любил и за два года успел побывать в роще раз десять. В основном с визитами к Ниоль разумеется. Так что, чувствовал я себя здесь довольно спокойно, и даже местные мужики уже почти перестали меня нервировать. Хотя их тупые, завороженные взгляды до сих пор вызывали неприятный холодок внутри.

Так уж получилось, что, создавая фей, без меры справедливая природа сваяв в первой половине дня бесспорный шедевр, к вечеру решила сэкономить.

И сэкономить по-серьезному. Нет, они не были уродливы мужчины-феи. Наоборот это были высоченные красавцы, с фигурами атлетов и волосами, которые в длине и пышности не уступали женским. Но при этом они были крайне глупы и совершенно безвольны.

В связи с этим в Усталой роще царил абсолютный матриархат. Роль фей-мужчин сводилась к участию в процессе продолжения рода, уборке улиц и разнообразному прислуживанию. Но надо отдать феям должное, о своих мужчинах они заботились и относились к ним, как к неразумным детям.

Абсолютно бесперспективным, но снисходительно-любимым. И последнее обстоятельно всегда вызывало у меня чувство глубоко отвращения. Все-таки не для того мы рождались, чтобы становиться игрушками в чьих-то, пусть даже неизмеримо прелестных руках.

Примерно через полчаса я, наконец, добрался до просторного палаццо Ниоль в сердцевине гигантского иларха. Я без стука вошел внутрь, кивнул знакомому парню, безмятежно сидящему у порога, получил в ответ неуверенную ухмылку и направился по широкой витой лестницы в покои моей самой любимой из фей.

Ниоль созерцала. Изумрудная листва выбивалась прямо из под её ног, образуя изящное, воздушное кружево. Я остановился, не решаясь прервать медитацию феи. Я знал, какое наслаждение она сейчас испытывает. Почти такое же, как от тех неистовых ночей, когда ни один, даже самый сладкий сон не смел приблизиться к нашему ложу.

Я продержался около четверти часа, а потом и с радостью, и сожалением взъерошил её пышные, жемчужные волосы.

Фея медленно повернула точеную головку. Огромные глаза цвета ясного неба воззрились на меня со смесью недоумения и ласки. А через секунду осталась только ласка.

Ниоль радостно рассмеялась и нежно приникла ко мне всем своим стройным телом. Мне не надо было наклонять голову для первого поцелуя. Феи отличались высоким ростом. Впрочем, я всегда любил высоких.

- Как дела, ясноглазая? – я погладил бархатную щеку.

- Дела подождут.