Кастор Прайд. Хохот шута

Так, какие же силы подвластны этому кошмару Тайор Донара?

- Откуда?! Откуда, облай тебя Диос, ты знаешь?! – я почти кричал.

- Мои глаза – глаза ночи, - фея засмеялась. – А ночь видит то, что никогда не покажешь дню.

- Валот с тобой, ведьма, - я снова привалился к дереву. – Но какое тебе дело до моих грез?

- Грез? – Искайн Сиано придвинула свое лицо на расстояние поцелуя и повторила. – Грез? Тогда почему ты так жаждешь найти к ним дорогу? Или к ней?

- Потому что безумен! Также как и ты!

Она снова засмеялась.

Её смех бил и целовал одновременно, заставлял вздрагивать и желать. Смех грешной, густой ночи. Смех страсти и отчаяния. Смех одинокой, уставшей от любовников вьюги.

- Это потому что только безумец найдет туда дорогу, - губы шептали. – И я могу найти её для тебя.

Я непонимающе смотрел в огромные платиновые глаза. Дорогу? Дорогу к Кайлин? Видит Диос, за это я был готов отдать все и продать всех. Но для меня это всегда было лишь мечтой. Мечтой, в которую я верил, только благодаря своему упрямству.

Хотя с другой стороны, - кто, если не она?

- Как?!

Она снова зарычала. Нервно, нетерпеливо, давая понять, что этот вопрос останется без ответа. Рычание перешло в пьяный стон и затихло где-то высоко, там, где в испуге замерли ночные птицы. Я зло тряхнул головой, безуспешно изгоняя назойливый хмель.

- Хорошо. Что ты за это хочешь?

Фея коснулась моего лица горячим ртом.

- Ты знаешь, чего я хочу.

- Алиави!

Мы выдохнули это одновременно и тут же слились в жадном, яростном поцелуе.

Её волосы опутали меня словно паутина. Острые ногти больно вгрызались в мое напряженное тело. Её глаза горели, словно две падшие в бездну звезды. Её губы смеялись и рыдали. Её отчего-то странно тяжелое тело звало и тут же гнало прочь. Она играла, она умоляла, она казнила. Она стонала словно могильный ветер. Задыхаясь, слизывая кровь с искусанных губ, с дикой, жестокой усмешки.

Я с трудом принял неровное сидячее положение. Рубашка была порвана, лицо и грудь исцарапаны, а на душе застыло не сладкое послелюбовное томление, а терзающий разум холод.

Ибо я заключил сделку с самой ночью. Ночью, которая никогда не обагриться зарей.

Я уже не видел её. Вуаль тьмы надменно заслонила тонкую фигуру от моего недостойного взора. Но ведь мы обязательно встретимся вновь. Теперь уже наверняка. И пускай каждый получит, то, что желает.

Я рассеянно зашарил руками по траве, надеясь найти оброненную по понятным причинам трубку.