Забытые-3: Хранители перемен

Напротив, они принесли странное удовлетворение – и подтверждение.

Если Зной – искрящий, то Стужа, понятно, безлетный. А я сама видела в Лоскутном, как они двигаются – только что были на крыше, а через вдох-выдох уже в конце улицы. И обрывочные знания Добры подсказывали: да, безлетные и большие расстояния способны преодолевать за доли мгновений. И почему бы им не иметь те же свои паутины дорог? И для себя, и для тех, кого Стужа жаждет видеть? И для тех, кто по глупости в его сети попадётся?

И я с содроганием подумала, что, наверное, не все искры сгорели от собственных опытов.

Кто-то и в западню мог угодить. И – тем самым разбудить сокрытое?.. А я-то гадала, что случилось два года назад, когда Шамир начал предупреждать о скорой беде...

Пока я быстро плела заготовки чар и браслетами разбрасывала их по запястьям, Вёртка изучила пещеру, сползала вперёд и вернулась очень озадаченной. Глазки-солнышки ощупали меня с головы до ног, и подруга с разбега нырнула в мою сумку. Я тоже озадачилась, наблюдая, как она роется в вещах.

Ничего же особенного там нет. Укроп, смена белья, запасные штаны с рубахой, кошель, писчие принадлежности да кое-какие чайные травки.

И амулет-«имя». Даже два.

Вёртка подбросила в воздух сначала амулет-«имя» Зима, который я как забрала у него ещё в Ярмарочном, чтобы знающий не спалился, так и забыла вернуть, закрутившись с делами. И Зим забыл попросить обратно – или постеснялся, или не хотел лишний раз нарываться на «хладнокровного». А следом вылетел второй амулет – Вьюжена, найденный в темнице.

– И что это значит? – я нахмурилась.

Капель крови-то мы в «именах» не носили, как и чар. Амулеты служили обычными указателями на нас как на носителей силы и пропусками в остроги. Всё.

Но так думала лишь я. Вёртка считала иначе.

– Уверена? – я изумлённо уставилась на подругу. – Здесь, в пещере, есть следы Вьюжена? Но этого не может быть! Он же умер в Ярмарочном!

Она качнула головой. Глаза-солнышки разгорелись от возбуждения. Нет, заявила Вёртка однозначно, погибший знающий здесь был, причём совсем недавно.

«Имя» впитало много пепла силы – остатков чар, но я их не ощущаю, потому что умею искать лишь пепел искрящих. И вообще не по зубам мне безлетные и их тонкое, скользкое как лёд, чаротворство. Попробовала бы поискать – лишь «соскользнула» бы, как с теми старостами из Заречного – любителями великих дел. В них я тоже не ощущала силу, «соскальзывая», едва начав поиски. А она, Вёртка, просто не проверила амулет-«имя».