Выбор офицера

Таким образом, в результате ночного боя шестеро нападавших были убиты, в том числе двое мною. Девять ранены, в том числе шестеро – тяжело. Пятнадцать человек, в том числе «лейтенант», ушли. Кстати, убил я впервые за обе жизни. И не мазал при этом, как мне кажется, только потому, что воспринимал противников как мишени в тире или зверей на охоте. Потом, когда увидел трупы вблизи, мне стало плохо, но к тому времени дело было сделано.

Де Брама взяли под охрану, только говорить с ним было бесполезно. Немного протрезвевший шевалье выл и катался по полу своей комнаты.

Ничего не говорил – только выл. С трудом удалось понять, что его жена и дочери захвачены и диверсантов он привел, пытаясь спасти их жизнь.

Так что ответы на все вопросы надо искать в Браме.

_________________________________________________________________________________

9. Берсерки – норманские воины, отличались в бою храбростью, граничившей с безумием. Считается, что сражались под воздействием галлюциногенов. Часто в пылу боя убивали своих соратников.

10. Бастард – полутораручный меч.

11. Ниндзя - разведчик, диверсант и наёмный убийца в средневековой Японии.

Глава 5

Ночью я не смог уснуть. Набегало кратковременное забытье, но потом мысли опять возвращались к событиям прошедшего дня. Все ли было сделано верно? А если бы я поступил так? А если по-другому?

И зачем это нападение? Вспомнилась история годичной давности – барон попросил меня выяснить – что сказал его сын на исповеди за неделю до смерти.

Отец Гюстав вспомнил, что тот говорил об искушении дьявола, после которого парень решил не просто завязать с хулиганством, но и уйти в монастырь! Для этого времени решение более чем серьезное, поскольку навсегда и без возможности возврата.

Что там было на самом деле, священник не знал – он видел только результат. Скорее всего, произошел один из тех кризисов не столько психологического, сколько психиатрического свойства, в результате которых хронический неудачник Лев Толстой стал великим писателем, а лесоруб Авраам Линкольн - президентом США.

Но такому превращению всегда предшествует событие – детонатор. У Рахманинова это была поразившая его картина, у Достоевского – гражданская казнь. Однако какое событие изменило юного барона, выяснить невозможно. Можно предположить, что это был какой-то разговор с реформистами, поскольку бедняга говорил о призыве дьявола к отречению от веры, но не факт. Нет в этих случаях прямых ассоциаций.