Ultima Forsan

Несмотря на мир с султанатом, он подвергал себя очень большой опасности, ведь ограбить его мог любой, никакой кары перед законом не понёс бы. Здесь карали лишь пиратов, осмелившихся нападать на корабли христианских держав.

По улицам то и дело носились шумные ватаги детишек. Глядя на них, я прикидывал, сколько там бегает сыновей и дочерей местных ремесленников с лавочниками, а сколько – юных воришек, обчищающих карманы и кошельки ничего не подозревающих горожан. Одну такую ватагу мне даже довелось увидеть в деле.

Тощий мальчонка подлетел к юной даме, каким-то чудом миновав грозного охранника, успевшего замахнуться на него дубинкой. Я не заметил движения маленького ножа, однако как и все, видел последствия удара. С дамы упали юбки, обнажив стройные ножки, и не только. Даже охранник так и замер с занесённой над головой дубинкой. А в этот момент соратники тощего мальчишки стремительными движениями избавляли засмотревшихся на внезапно открывшиеся прелести юной дамы зевак от кошельков. Потом были крики, топот ног стражников, пощечины охраннику, стоящему с глупым видом, оглушительные свистки. Но детишек уже и след простыл.

Однако общее мирное впечатление портили крысоловы, крепко державшие в руках поводки со злющими терьерами и цверкшнауцерами. Кое-кто из собак держал в зубах свои трофеи, у других из пасти торчали только хвосты. И, конечно же, никто не смел и близко подойти к докторам, также прогуливающимся по улицам, стуча своими длинными тростями. Маски почти у всех были опущены на шею, а кто-то и вовсе не носил их.

Однако нельзя не узнать врачей по их длинным, чёрным плащам и круглым шляпам – отличительному признаку профессии. Они напоминали, что чума куда ближе, чем кажется, и забывать о ней – непростительная глупость.

Я впервые за долгое время ночевал в нормальной комнате, на кровати, застеленной приличным матрацем, пускай и полным клопов. Я завернулся в тёплое одеяло – ветер с моря после заката задувал уже довольно прохладный – и почти сразу уснул. Не помешала даже непривычная мягкость ложа и подушка, из которой лезли перья.

Но всё же лучше такая, чем свой же кулак или предплечье, как это было в монастыре.

Дилижанс отправлялся прямо на рассвете. Хозяин явно планировал добраться до Пармы до захода солнца, либо в крайнем случае проделать как можно меньший отрезок пути в темноте. Предусмотрительные подавальщицы тут же предложили нам купить еды в дорогу. Мясо и сушёные фрукты были завёрнуты в промасленную бумагу.