Ultima Forsan

- Мне не нужно моё серебро, чёрт побери! – вспылил отец семейства. – Мы должны ехать дальше – вот что мне нужно! Мне и моей семье.

Я пригляделся к хозяину дилижанса, и понял, что мне не нравилось в его облике с самого утра. Он был попросту пьян, явно пил в этой самой общей зале постоялого двора и уснул тут же, на лавке, или на полу. А когда проснулся, и его нашли мы с вопросом: когда отправляемся? – из него далеко не весь алкоголь выветрился. И соображал хозяин дилижанса по этой причине довольно туго, иначе точно не пообещал бы вернуть деньги.

- С неполным дилижансом не поеду, - отрезал он, треснув кулаком по столу. – Я себе в убыток работать не стану.

- Я оплачу два места, - бросил я, - если это так важно.

Хозяин дилижанса смерил меня долгим, непонимающим взглядом. Он явно решал, что бы теперь сказать, как скрыть истинную причину того, что он не хочет ехать дальше. 

- Мертвому мне серебро без надобности будет, - решил-таки сказать правду хозяин дилижанса. – Милан зашевелился снова.

Так сказали патрульные, а они врать не станут. Герцог потому и рассылает всюду своих егерей, чтобы защитить путников – власть свою показывает. Он всегда делает так – выкидывает деньги и людские жизни на такую вот показуху.

- Возможно, его показуха спасла нам жизни этой ночью, - мрачно бросил я, поднимаясь на ноги.

Уже ясно, что никуда мы дальше на этом дилижансе не поедем. Если отцу семейства хочется спорить, то пускай, а я лучше позавтракаю тут – за счёт хозяина дилижанса, раз уж он решил вернуть деньги за проезд, и как можно скорее отправлюсь в дорогу.

Пешком, так пешком, раз уж ничего не попишешь.

Кормили на этом постоялом дворе на удивление прилично. Вот только ждать заказанную еду пришлось довольно долго, однако подавальщица сразу сообщила мне об этом.

- Печь только растопили как следует, - сказала она, мило улыбнувшись, и я понял, что она тут не одни тарелки с кувшинами разносит, - и придётся подождать.

- Сколько? – уточнил я.

- Ну, - притворно задумалась девица, приложив пальчик к пухлым губкам, - около четверти часа точно.

Это было уже откровенное предложение, на которое откликнулась моя плоть. Месяцы в темнице и монастыре заставили меня очень сильно соскучиться по теплу женского тела. Да и подавальщица была хороша собой. Вот только Парма произвела на меня слишком скверное впечатление, и я предпочёл не понять более чем явных намёков.

- Тогда принеси горького пива и чего-нибудь из холодного, - сказал я.