Ultima Forsan

- Все назад! – крикнул я, яростно работая палашом. Во все стороны летели отрубленные головы и конечности.

Скандинав широкими взмахами расшвыривал стригоев, оставляя широкие просеки в их рядах. Его вовсе не смущали их количество и прыть. Тевтон пробился ко мне, и мы плечом к плечу отражали атаку тварей. В какие-то мгновения вокруг нас образовывалось пространство, заполненное шевелящимися в отвратительной пародии на агонию останками стригоев. Однако по ним тут же лезли новые и новые твари.

Пистольер отстреливался, швыряя оружие прямо на дорогу.

Уже не до того, чтобы беречь его – жизнь дороже. Вместе с отцом семейства они стали последней линией обороны на пути к женщине и двум мальчишкам.

А потом вдруг, как это обычно и бывает, всё кончилось. Последний стригой повалился на камни старой римской дороги. Мы же остались стоять, непонимающе глядя друг на друга. Ведь в душе все уже считали себя morituri – и вот на тебе, все живы. Не примчалась в последний миг кавалерия, чтобы спасти нас, не спустились с небес ангелы нам на помощь.

Мы всё сделали сами, снова доказав, что человек сильнее всякой твари! Пускай даже та прежде и была человеком.

Отойдя на несколько сотен ярдов от места побоища, мы оставили отца семейства с детьми на дороге, сами же ушли в сторону. Там все разделись и осмотрели друг друга на предмет укусов или ран, нанесённых стригоями. Как и все твари, стригои несли в себе чуму и всякая рана, полученная в схватке с ними, грозила заражением.

Конечно, нас тщательно осмотрят при входе в город, однако лучше сразу знать свою участь. Ведь если тебя укусили за руку или за ногу, от заражения ещё можно спастись. Ампутация часто бывает выходом из этой ситуации, хотя кое-кто предпочитает короткую жизнь morituri прозябанию жалким калекой.

К счастью, ни у кого из нас чёрных отметин чумы на теле не оказалось. После мы осмотрели и отца семейства. Охранять его жену и детей остался пистольер.

Ну а потом мы поплелись к Пьяченце. Времени схватка отняла не так и много, а вот силы выпила почти все. Как будто и не отдыхали вовсе. Однако останавливаться никто и не думал. Мы шагали по дороге к городу, точнее уже тупо брели, сосредоточившись на одном: переставлять ноги. Они уже горели огнём, мышцы скручивало болью, хотелось разуться и идти босиком, чтобы хоть как-то унять её. Дети против моих ожиданий не ныли и шли наравне со взрослыми.