Ultima Forsan

Окна первого этажа были закрыты плотными ставнями.

Гитана быстро зажгла фонарь, и поставила рядом с Чумным Доктором и Баумом. Нашему врачу темень была как будто нипочём, он продолжал ловко орудовать ниткой и иглой, зашивая раны бывшего ландскнехта.

- Командир, можно тебя? – спросил Абеле, оставшийся стоять на самом краю круга света.

Я подошёл к нему, и он напрямик заявил:

- Зря мы сюда влезли.

- А у нас был выбор? – поинтересовался я.

- Ты в своё время заставил меня выучить все знаки, которые оставляют в городах рейдеры, - зачем-то сообщил то, что я и без него знал, Абеле, - отказывался брать с собой, пока тебе значения всех их не расскажу.

Так вот, над дверью в этот дом был один знак…

- Нет, - перебил его я. – Нет-нет-нет, Абеле, только не говори мне, что это был тот самый чёртов знак!

- Именно он, командир, - покачал головой Абеле, - перечёркнутая дверь.

Ну вот и всё, понял я. Наш Ultima Forsan только что пробил.

Чумной Доктор отвлёкся на несколько секунд от обработки ран Баума, чтобы кинуть в фонарь щепоть какого-то порошка.

Пламя тут же сменило цвет на ярко-белый, режущий глаза после ночной темени и полной тьмы в доме с закрытыми ставнями и дверьми. Теперь в холле брошенного особняка как будто даже теней не осталось – все их разогнало немыслимо яркое пламя.

Доктор снова склонился над Баумом, но тот отвёл его руку с кривой иглой.

- Не переводи на меня свою дратву, - прохрипел он. – Метки даже мне видны.

Я подошёл к ландскнехту с нашим врачом, присел рядом на корточки.

По телу Баума вокруг ран змеились чёрные змеи отлично видимых под побледневшей кожей жил. Заражение распространялось стремительно. Кровь из ран сочилась уже пополам с проклятыми Господом чернилами.[2] Баум больше не был человеком – на ступеньках лестницы лежал morituri.[3] На бескровных губах бывшего ландскнехта играла сардоническая усмешка. Он откинулся на ступеньки и пару минут тупо глядел в потолок, не шевелясь. Только усмешка выдавала в нём ещё живого человека. А вот взгляд был абсолютно мёртвым, страшное сочетание, которое можно увидеть лишь на лице morituri.

- Помоги одеть кирасу, - попросил меня Баум. – Я прогуляюсь на улицу.

Гитана с Абеле старались теперь держаться от бывшего ландскнехта как можно дальше. Пускай бывшая воровка и была его любовницей, и явно испытывала к здоровяку весьма тёплые чувства, однако приближаться к заражённому чумой не спешила. Он уже не был человеком, он был morituri, считай, что труп, так ещё и опасный.