Ultima Forsan

Отворилась она ровно настолько, чтобы более-менее свободно мог пройти один человек, после чего снова встала намертво.

Сержант сделал нам приглашающий жест, и мы вслед за ним вошли в не слишком большое помещение. А там и кроме нас народу хватало. Десяток мушкетёров с оружием наготове, да в придачу к ним расчёт митральезы, ощетинившейся по меньшей мере тремя десятками стволов.

Весьма серьёзный пост, однако стоило только взглянуть дальше, как становилось понятно, зачем он нужен. Потому что в каком-то десятке шагов от них, отделённые прочной решёткой, бесновались плакальщики.

Плакальщики это особый вид мертвецов. По сути, это ещё живые люди, morituri, отвергнутые даже миром нечистых. Они были на крайней стадии заражения, когда из едва живых людей обращаются в ходячих покойников. Над ними вились рои мух, в волосах и одежде кишели чумные блохи, а по лицам струятся бурые потёки крови с чернилами, сочащиеся из носа, рта и глаз. Из-за них плакальщики и получили своё название.

И сейчас толпа этих бывших людей билась о прочные прутья стальной решётки, жаждая вырваться из катакомб.

Никакой цели в их действиях уже не было, все мысли и весь разум тварей – уже больше не людей – был поглощён чумой.

- Сейчас мы поднимем решётку, - сообщил нам сержант мушкетёров, - чтобы плакальщики ворвались сюда. Мы прикончим бо́льшую часть из нашей малышки, а остальных добьём из мушкетов. После вы войдёте внутрь и будете предоставлены самим себе целиком и полностью. Решётку мы опустим за вашими спинами, и обратно этой дорогой вы уже не вернётесь.

Ничего не став больше говорить нам, он подошёл к своим солдатам и принялся раздавать команды.

- Плутонг,[3] к стрельбе товьсь!

И мушкетёры подбираются, вскидывая оружие к плечу, становятся плотным строем.

- Расчёт к митральезе!

И пара пушкарей рядом с нею берутся за шнуры запальных замков, готовясь рвануть их на себя по команде.

- Все готовы, парни? – Вопрос не нуждается в ответе. – Открываю!

Сержант дёргает рычаг, и решётка начинает удивительно медленно ползти вверх, уходя в пазы, прорезанные в потолке.

Плакальщики бьются об неё всё иступлённей, бурая кровь из разбитых рук льётся на прутья. И вот первый прорывается, его буквально вталкивают внутрь напирающие сзади. За ним второй, третий, четвёртый. Плакальщики начинаются медленно заполнять отделяющее их от митральезы пространство.

Я вижу, что у пушкарей нервы на пределе, ещё секунда, и они не выдержат – откроют огонь.