Топор и дубина

Пока крепость не трогают, можно ходить и даже ездить на лошади, но стоит затрубить рогу, слуги выбивают клинья, отпускают противовесы и вчерашняя тропинка до коровника – раз, и сегодня стала ловушкой.

После этаких поучений, явно из личного опыта, а не высосанных из пальца, Роб еще больше укрепился во мнении, что Рой служил в легионерах, либо княжье-баронской армии, наёмники пожиже, или там разбойники, никогда не осаждают крепостей. А, может, довелось сидеть в осаде, где бородач стоял на стене в защитниках?..

Рой же остановился у пролома в форме руны «Vran», порылся в поясном кошеле, достал мелкую медную монету, надергал волос из бороды, поплевал на них с монетой и, завернув всё в клок шерсти, оторванный от собственной туники, бросил внутрь крепостного двора.

Замер, прислушиваясь. А на вопросительно изогнутую бровь и ухмылку Роба ответил:

- Магические капканы тоже бывают. Медяшка по рукам ходила да тепло человечье напитала, а волосы и есть волосы, ещё живые, на них-то охранное колдовство, глядишь, сработает.

Но ничего не произошло, кулёк шлепнулся по ту строну толстенной десятифутовой стены и остался лежать.

- Ну, - Роб похрустел пальцами по щетине, - пошли, что ли?

Мостовую, за века засыпанную черной землёй без единой травинки, усеивали кости людей, зверей и нечисти. Закопчённый скелет лисицы, горсть косточек с торчащим вороньим клювом и россыпь пичужек поменьше лежали в аккурат напротив пролома.

Оказавшись за внешней стеной, оба ахнули: вся стена с внутренней стороны оказалась расписана.

Неизвестный художник изобразил вид вокруг замка: лес, но не больно-угрюмый, а ярко зелёный, усеянный цветами и птичьими гнездами, а серебристое озерцо в зеленой короне камышей и головках рогозы. Вдали светлели домишки села и золотились поля спелой пшеницы. Роспись убегала в обе стороны, а поверх, почти над самым карнизом, где полагалось ходить и зорко глядеть за зубцы часовым, переливаясь серебряной вязью-паутинкой, поблескивала кайма шириной в ладонь. По ней медленно, словно в такт умирающего сердца, пульсировало едва видное свечение.

- Задов рог! – зарычал Рой, - попались! Назад дороги нет.

- Да ладно, вон же проход…

- Рунная вязь, там, - Рой указал пальцем в переплетение серебристых нитей, наливавшихся свечением. Подцепил топором, как лопатой, комок вороньих перьев, швырнув в пролом, откуда они только пришли: тушка исчезла во вспышке ярко-белого пламени. В воздухе отчетливо завоняло палеными пером, мяса-то в той птице давно не осталось.