Торнан. Книга I. Повеление богини

Там, где холмы и болота

помогают успешно отбивать натиск врагов, переселенцы выстроили земляной вал. Причем так выбрав место, что если враг не научится плавать, то порт позволит снабжать крепость припасами хоть до скончания времен. Прошли века. Тьма отступила во тьму, земляную крепость сменила каменная. И самые древние башни ее были намного младше города.

Потом сюда пожаловали вездесущие в те времена торговцы из Великого Сура, что стоял по другую сторону южных морей и рассылал свои круглые вместительные корабли под пурпурными парусами во все концы мира.

Смуглокожие чернобородые купцы и ростовщики без войны и осады подмяли город под себя за каких-то двадцать лет, и дали этой гавани нынешнее имя.

Потом рухнул Великий Сур, сметенный очередным нашествием. А поселение беженцев стало не просто большим торговым городом, но центром богатой и немаленькой страны.

От прежнего времени остались лишь жители окрестных селений –потомки аборигенов сей местности, косо посматривавшие на картагунийцев и по сию пору.

Они как и предки добывали розовый и золотистый жемчуг -- лучший в Логрии, ловили рыбу и каракатиц.

Говорили, что тут еще и до сих пор соблюдается древний, вроде как забытый обычай -- в самую короткую ночь в году, бросать в море на съедение акулам юную девушку –чтобы морские духи не оставили милостями.

Впрочем, Картагуни был знаменит, конечно, не жемчугом, а людьми, ибо жители его считались самыми ловкими и жадными торгашами во всей Логрии – хоть западной, хоть восточной.

На этот счет было сложено много пословиц.

К примеру:

«Скажи мертвому картагунийцу: сколько нужно заплатить могильщику –встанет и сам яму выроет». Или: «Картагунийцы за золото отца на кобеля променяют». Или же: «Картагуниец и с дерьма сливки снимет». И наконец: «Не стереги –коня от харьятта, жену –от айхана, и кошелек от картагунийца: все равно не устережешь». Справедливости ради надо сказать, что сами картагунийцы на это особо не обижались, обычно отвечая: «Зато у нас на улицах нищих нет, и с голоду никто не помирает».

Об этом Торнан и думал, когда поднимался в комнату, уже почти обжитую ими.

Он обнаружил Чикко, явно намеревавшегося уходить.

--Ты куда?

--Схожу, сыграю на бегах, --пояснил фомор.

--Ты чего? – Торнан покрутил пальцем у виска. Лучше уж в отхожее место эти деньги выбрось. Ты что – гадальщиком заделался? Или тебе кто-то верное имя назвать пообещал?

--Да нет, дружище, --улыбнулся Чикко, --тут дело посерьезнее. Есть у меня одно умение: с конями я могу говорить...