Торнан. Книга I. Повеление богини

На булыжной мостовой все чаще темнели выбоины и ямы, тут и там громоздились кучи мусора, жирно блестели лужи вонючей грязи.

Он шел все дальше и дальше и хотя он никогда не заходил так далеко в эту часть города, но эти покосившиеся заборы, кривые улицы и поросшие бурьяном пустыри казались ему странно знакомыми, как будто он уже видел их когда-то. Видел и благополучно успел позабыть.

Потом вспомнил –похожим образом выглядели подозрительные кварталы Сиркаса и других городов восточной Логрии, где он провел свою молодость контрабандиста.

Пару раз он замечал что его «пасут» --довольно грубо и даже особо не прячась, и дал понять, что видит их.

Нужный шалман он нашел когда Луна уже поднялась над крышами домов. Определил он его по нехитрому но тонкому признаку – оживленное заведение в пустынном и далеком от людных улиц месте: верный признак, что кабак не прост.

Вышибала –раза в полтора крупнее самого Торнана и вдвое –среднего логрийца, прорычав что-то попытался закрыть дорогу постороннему, но капитан ловко уклонился от его объятий, и пока тот озадаченной созерцал пустоту перед собой, тот уже вошел внутрь.

Зал шумел не по времени. Внутри царил полумрак, пропитанный перегаром и кухонными ароматами. Судя по ним здешнее меню в себя включало квашенную рыбу, подгоревшую свинину, чеснок, лук свежий и жареный, кислое пиво и вино.

От общего зала кухню отделяла не стойка, как полагалось, а ширма. Помещение было заставлено простыми, потемневшими тяжелыми деревянными столами и скамьями. Все просто и без затей. Пол был посыпан прошлогодними опилками и соломой.

Винтовая серая лестница вела на второй этаж в «номера», куда посетители время от времени вели растрепанных девиц. Клиенты были одеты в кафтаны всех мыслимых и немыслимых расцветок.

Пьяницы стучали по столам большими деревянными кружками, азартно грызли кости и сушеную рыбу, лущили орехи, давя их о грязный стол.

У многих на коленях сидели смеясь и визжа женщины, а у некоторых – томно попискивали мальчишки с подведенными глазами.

Слышались возбужденные голоса.

…Ты «всадников» своих убери, долбоклюв! Против доброго суртского золота такое ставить удумал!..