Торнан. Книга I. Повеление богини

С каким-то непонятным равнодушием смотрел он на тревожно кудахчущую Анизу, на Чикко, колдовавшего над девушкой и озабоченно поглаживающего налитый дурной фиолетовой кровью синяк на ноге Мариссы, на то, как потом сам фомор стащил с себя сапог и занялся собственной стопой, украшенной

не менее яркой отметиной. Только когда они втроем оказались в каких-то храмовых покоях и за ними закрылись двери, он вдруг словно очнулся и понял, что вскоре ему придется идти в поход, и идти вместе с этой дикой

девкой.

Ну что ж, философски отметил он.

В его жизни бывало и хуже...

— Можно взглянуть на твой меч, воин? — спросила вдруг Марисса, похоже, вполне пришедшая в себя. — Я никогда таких не видела. Можешь взглянуть на мои, если хочешь...

Чикко, наблюдавший за этой парочкой, слегка напрягся. Насколько он знал из житейского опыта, обычаи, касательно отношения к оружию, у разных народов очень сильно отличались. Были среди варваров (к каковым

относился и его старый приятель) и такие, для которых просьба показать клинок была равносильна просьбе потрогать за.

.. хм, тоже в некотором смысле, за оружие.

Правда, сам Чикко отреагировал бы весьма благосклонно, случись Мариссе обратиться с аналогичной просьбой к нему, но кто знает, как отреагирует его друг?

Но маг заблуждался — для северянина просьба показать его оружие, да еще в сочетании с предложением изучить клинки воительницы, выглядела весьма

достойно. Для воина (а как ни крути, Марисса взяла над ним верх) это был знак высочайшего доверия к собеседнику.

Девушка с неподдельным интересом изучала ятаган, время от времени одобрительно сдвигая брови.

Его широкое, с пол-ладони лезвие имело почти три фута в длину и было заточено лишь до половины. Обух был нарочито

утолщен, чтобы ятаган не сломался даже под очень сильным ударом. Простая рукоять из роговых пластин была обтянута шероховатой замшей и заканчивалась нефритовым навершием. Закаленная кромка толщиной в мизинец

была приварена на лезвие обычной мягкой стали.

— Да, неплохой клинок, — согласилась Марисса, возвращая оружие

капитану.

— Мой первый был потяжелее. Норглингский, — она вздохнула. —

Такой широкий, с долом по всей длине и витой рукоятью — на ней еще

зверушки всякие вырезаны.

— Знаю, только вот сами норглинги их не очень любят. У них такими самоделками только деревенщина вооружена — юнгеры. А самые лихие бойцы так сплошь нашими мечами обзавелись.

— Странно, — пожала плечами Марисса, — чего ж за них неплохую цену дают?

Я свой за двадцать монет сбагрила.