Торнан. Книга I. Повеление богини

— нашарив тяжелый кошель, успокоил его Торнан. — Если не

покупать все заведение вместе с хозяином.

Помянутый всуе хозяин, немолодой толстяк, высунувшийся в холл,

недоверчиво осмотрел трех путников, изучая их запыленную одежду. При

виде пригоршни монет, со звоном грянувших о стойку, он, однако,

превратился в само радушие. Комната нашлась моментально, причем большая,

уютная и с видом на площадь. Приятные запахи, долетавшие с кухни, сразу

возбудили аппетит. Вследствие чего ближайший час гости провели за

столом, отдавая дань мастерству здешнего кухаря.

ясное дело, не голодали. Однако разве может сравниться вяленое мясо и

похлебка из дичи с горячей, только что приготовленной искусным поваром

бараньей печенкой, а сухари — с нежным молодым сыром?

Увлекшись поглощением снеди, они и не заметили, как чувство легкого

голода ушло, уступив место тяжести в желудке и легкой сонливости. С

трудом оторвавшись от скамьи, они пошли туда, куда вели ноги: в номер,

где растянулись на койках.

Марисса, пользуясь случаем, поведала историю местного правителя. К концу

рассказа Торнан уже заметно меньше завидовал ныне правящему князю

Бэлиргэру X. Лет двадцать с чем-то назад князь Темийский не имел

оснований жаловаться на жизнь — богатое и сильное княжество, отсутствие

войн и смут, богатство, обширное семейство — три сына и пять дочерей.

Но, как известно, боги и демоны бывают мстительны и завистливы (если

это, конечно, не Тиамат Всеблагая и не Дий Вседержитель), и радость

жалких смертных вызывает у них раздражение и злобу.

моровое поветрие. Не чума и не холера, и уж тем паче не гнойная горячка.

Так, лихорадка, от которой умирала лишь половина заболевших. И

возникла-то она лишь в столице и двух ближних провинциях. И продлилась

недолго. И жатву собрала не такую большую. Но вот только среди умерших

оказались дети князя и все его внуки. А спустя полгода и супруга

Бэлиргэра покинула сей мир, не перенеся смерти родных.

без слухов — говорили о древнем проклятии, о совращенной и покинутой им

в молодости ведьме и о храме невообразимой старины, раскопанном при

проходке шахты личных рудников князя, с какими-то ужасными идолами и

угрожающими надписями.

Но так или иначе, а Бэлиргэр остался на старости лет один-одинешенек.

Князь горевал ровно год, но потом возобладало чувство долга, без

которого правитель не правитель.