Разбитые Очаги

К подобному обращению он не привык и не вполне понимал, как теперь следует себя вести. — Обычно люди боятся Шипаську, а не наоборот. Принимают его за чудовище.

— Да это разве чудовище? — всплеснула руками Дамита. — У нас в предгорьях с таких именно что суп и варили.

— Каменная Стена? — догадался я.

— Она.

— Неблизкий путь.

— Так водой же! — возразила Дамита. — По Каллиде на плотах, а там уж сушей недолго. Эх, хорошо же у нас, егерь! Сосны до небес, рыбы в реках по пояс, а зверья-то!.. Купались в мехах.

— Так ж уехала?

Дамита помрачнела:

— А не стало там у меня никого. Боженька покарал. Была деревня, сверкнуло — и нет ничего.

Староста зло сплюнула, а потом вдруг показала в небо неприличный жест и с вызовом посмотрела на меня. Потом, видя, что я не собираюсь читать ей проповеди, смягчилась:

— Прошлые то дела, егерь, давние, — сказала она, вытирая выступивший на лбу пот все тем же полотенцем. — А к Синей Плеши ты не ходи. Нечего тебе там делать.

— Почему? Место плохое?

Дамита пожала плечами:

— Люди так говорят.

Хотя был тут недавно один ваш, так сказал, ничего особенного, поляна как поляна. А то, что свет видят, так просто причуда природы. Только не верю я что-то в такие причуды!

— А он что, тоже необычные места искал? — осторожно спросил я.

— Да нет, — отмахнулась Дамита. — Случайно зашел, пока за грызоротнями охотился.

Я немного растерялся:

— Ты же говорила у вас нет чудовищ.

— Ну да, — Дамита посмотрела на меня как на идиота. — Третьего дня как нет.

Джакар всех и истребил.

Действительно.

— Это звали его так, Джакар?

Женщина кивнула:

— Знакомый что ли?

Я задумался, вспоминая. Джакар, Джакар… Кажется, был такой в Школе, на пару лет меня младше.

— Такой чернявый, невысокий. Нос горбом еще.

— Он, — подтвердила Дамита.

— Да, видились пару раз, — Я расслабился. Джакар был самым обычным егерем, ничем не выделяющимся. Должно быть и правда вышел к Плеши случайно. — А что, матушка Дамита, можно ли у тебя тут остановиться и переночевать? Я заплачу.

Дамита с сомнением оглядела нас несилиском и проворчала:

— Заплатит он... Лучше за петухом своим следи.

Я пообещал, что буду следить, и Дамита, все еще ворча, пригласила меня в дом.

В добротной избе оказалось светло и чисто. По всему было видно, что староста справляется с хозяйством одна, так и не обзаведясь новой семьей после трагедии.

Мне выделили место в углу и усадили за стол. После этого хозяйка, сославшись на дела, удалилась.