Разбитые Очаги

Второй нападавший тем временем успел вытащить из ноги кинжал и теперь отползал от меня на спине, выставив вперед руку с моим же оружием.

Я обнажил глефу и направился прямо к нему.

— Мужик, не серчай, мужик! — затараторил подранок, — Попутали с браткой, не признали! Да мы б егеря никогда… Ой.

Крысомордый в изумлении уставился на обрубок, оставшийся от его правой руки. Кисть с зажатым в ней кинжалом тяжело шлепнулась в воду, звук удара растворился в шуме дождя.

Вернув глефу в крепление на спине, я сорвал с парня пояс и быстро перетянул культю.

Потом брезгливо разжал стремительно холодеющие пальцы, обтер лезвие и вернул кинжал в ножны.

Крысомордый все это время не издавал ни звука, круглыми глазами уставившись на обрубок. Боли он, похоже, не чувствовал. Так бывает, если рана большая и нанесена быстро. Ничего, скоро почувствует.

— Эй! — я заглянул в неподвижные зрачки на бледном лице и похлопал парня по щеке. — Подъем!

— А?.. — тот перевел на меня затуманенный взгляд.

— Ага. Рассказывай.

Крысеныш еще секунду тупо смотрел на меня, а потом взгляд его немного прояснился, а лицо исказила гримаса страха.

— Мужик…

— Рассказывай, — с нажимом повторил я, кладя ладонь на рукоять кинжала.

— Да нечего рассказывать! — почти закричал крысеныш. — Шли с браткой, видим, мужик одинокий, решили вырубить и обшмонать! Не признали егеря в темноте! Дождь, сука!

Я поморщился. Голос у однорукого был под стать внешности: высокий и визгливый, слушать его было неприятно.

— Заткнись, — прервал я поток лживого словоблудия.

— Ты сейчас считаешь, что враньем спасаешь себе жизнь. Но это не так. Твой дружок, — я кивнул в сторону лежащего на земле тела, — Клеился ко мне с месяц назад у выезда, я его узнал. В совпадения я не верю. А еще, он заранее ждал меня в удобном месте. Я не просто не случайная жертва — вы охотитесь именно за мной и делаете это уже не первый день. Я хочу знать, почему. А если еще раз соврешь, я отсеку тебе вторую руку. А потом ноги. Понял?

Глава 17

— Понял, — буркнул крысеныш, кривясь.

Кажется, боль начала подступать к затуманенному шоком сознанию. — Если расскажу, отпустишь?

— Отпущу.

— Хорошо. С-с-сука, больно! Ты же мне, мать твою, руку отхерачил!

— И отхерачу вторую, если не заговоришь, — напомнил я.

— Ладно, ладно! Ладно… — парень тяжело дышал, по его бледному лицу скатывались тонкие ручейки воды. — Волгот навел. Это из ваших, такой…

Я сжал кулаки.

Значит, Волгот. Все никак не успокоится, гнида.