Разбитые Очаги

— Знать не знаю это полудохлое отребье. И вообще, я ярый верующий культа Сокрытых Богов. Сегодня у нас молебен и каждый, кто должен, подтвердит, что я провел там весь вечер. Сидел на жопе и внимал мудрости проповедника, недвижимый и почтительный, как мертвый камень. Освободился только глубокой ночью, спокойно возвращался в Орден, но ты вдруг вероломно напал на меня со спины, обвиняя в какой-то чуши. А в свидетели моих якобы преступлений взял этого несчастного парнишку, которого запугал, отрубив руку. И кто из нас преступник, Лард?

Я не успел ответить.

Крысомордый, до того уже почти совершенно безвольно висевший в моей руке, вдруг встрепенулся. То ли обескровленное тело собрало остатки сил, то ли наоборот наступила агония, а может, слова Волгота пробились к затуманенному сознанию и вывели его из забытья. Как бы то ни было, парень дернулся, издал нечленораздельный возглас и попытался вырваться из моей хватки. Ноги его тут же заплелись и он начал заваливаться вбок, вцепившись здоровой рукой мне в рукав и увлекая за собой.

Вот он, удачный момент, которого так ждал Волгот.

Тянуть дальше было нельзя. Теперь все решит удача и доли мгновений.

Падая, я вскинул арбалет и потянул за спусковую скобу.

Два щелчка тетивы слились в один.

Следом — грохот и треск сминаемого дерева, сдавленное шипение крысомордого, принявшего на себя вес моего тела, приглушенный стенами громовой раскат на улице и — сиплый возглас моего противника:

— С-с-у-у-ука-а…

Я медленно поднялся на ноги, потирая ушибленный локоть.

Разряженный арбалет валялся в шаге у моих ног. Я не стал подбирать оружие, вместо этого потянул из ножен кинжал.

— Сука… — снова выдохнул Волгот.

Мастер-егерь валялся у того самого ящика, который секунду назад использовал в качестве табурета. Грудь его тяжело и часто вздымалась, с каждым судорожным вздохом из горла вырывалось булькающее сипение. На ткани куртки стремительно расплывалось кровавое пятно. Кровь тонким ручейком сочилась и из уголка его рта.

Я подошел ближе, быстро оценил рану.

Болт вошел Волготу с левой стороны, пройдя между ребер у самой подмышки. Пробито легкое, повреждено сердце. Мастер-егерь никогда не стрелял “от бедра”, всегда поворачивался боком и вытягивал руку вперед.

— Помоги… — взмолился Волгот. Он быстро переводил полный ужаса и безумной надежды взгляд с моего лица на кинжал и обратно.

Я молча стоял и смотрел на своего поверженного врага. Следовало добить мразь, но какой-то внутренний барьер не позволял мне этого сделать.