Разбитые Очаги

— А есть, что?

Тамсин широко улыбнулся.

Спиртное оказалось в количестве пары старых, покрытых пылью бутылок. Что-то крепкое и травяное, неопределенного сорта и туманного происхождения. Впрочем, заходило пойло на ура, и мы славно посидели, дружеской беседой и смехом отгоняя ужасы прошлой ночи. Уже прилично набравшись, сходили на заброшенное кладбище и помянули товарищей. Среди егерей принято провожать павших с тостом и улыбкой, от этого им не так грустно за чертой. Стоя над свежей братской могилой, я высказался о каждом, а Тамсин продекламировал какую-то длиннющую балладу на великаньем.

В дом вернулись уже в темноте. Еще немного посидели и легли спать.

Проснулся я перед рассветом, с удивительно ясной, не смотря на выпитое и общее плачевное состояние, головой. Впрочем, не так уж много я и выпил, истощенному организму хватило нескольких глотков. Вот Там-Там себя не ограничивал, это да.

Глотнув воды из кувшина, я вышел на улицу.

На крыльце стоял Тамсин. Запрокинув голову, великан смотрел в небо, туда, где разгоняя ночную тьму, медленно разгорался Южный Очаг.

На плече у него болтался внушительного размера сверток.

— С новым днем, Лард, — приветствовал он меня.

— С новым днем. Уходишь?

— Да. На северо-восток до границы леса, там загляну в Агасан, сдам оружие и медальоны. Ну и потом прямым ходом на родину.

Я молчал, тоже глядя в небо. Очаг замерцал и окончательно разгорелся, брызнули слезы. Я отвел взгляд.

— Ты же справишься один? — спросил Тамсин.

— Справлюсь. Еды вдосталь, вода есть. Отлежусь пару дней и тоже двину. Ты пиши что ли.

— Обязательно, — кивнул великан, — И ты не забывай.

Мы помолчали.

— Надолго ты? — спросил я.

— Надеюсь, нет. Ты же знаешь, мне дома не сидится, — улыбнулся Тамсин.

— Знаю, — вернул я улыбку, — Удачи, дружище. Тебе и Исайамме. И спасибо за Агасан. Не представляю, как бы я тащил все это железо сам.

— И тебе удачи, Аделард, — ответил он.

Мы обнялись, а потом великан ушел.

Я постоял еще немного, после чего вернулся в дом. Было непривычно тихо и пусто. Я вдруг понял, что последний раз надолго оставался один в четырнадцать лет, когда сбежал от родителей и пустился в отчаянное путешествие в столицу. Дорога заняла у меня больше двух месяцев. Людей не встречалось порой по неделям. Затем был многолюдный Сапрафис с его площадями и каменными улицами. Школа, где спали по восемь человек в комнате. Три егерских отряда.