Разбитые Очаги

Дежурили посменно, спали по очереди.

И через сутки с небольшим тварь наконец попалась.

— Сушитель! — звонкий голос Зервена прорезал утреннюю тишину, заставив случайного петуха подавиться криком.

Мы с Хервитом сорвались с мест и бросились к остроухому.

— Где?! — рявкнул командир, бешено вращая глазами.

— Ушел сразу, даже из леса не сунулся, — зачастил Зервен. — Я его не видел, только почуял, а он видно меня тоже засек и драпанул. Надо брать, командир, теперь догоним!

Рассказывая, Зервен возбужденно перетаптывался и косился в сторону леса.

Резач, которому передалось настроение хозяина, азартно повизгивал и рыл траву копытами.

Хервит втянул носом воздух, хищно оскалился. Шлейф и правда был четким, даже я чувствовал его, не напрягаясь. Сушитель прошел совсем рядом и буквально только что.

— Зервен, к остальным. Разбудить, привести, — коротко распорядился командир. — Деревня — лошади. Их проверить, Казару дать монету и в зубы.

— В зубы-то зачем? — не понял я.

Хервит посмотрел на меня, как на идиота:

— Для профилактики.

Чтобы дурить не вздумал, — терпеливо объяснил он. — А теперь все, пошли! Поймаем суку!

И я побежал к Казару, с которым договорились оставить лошадей в случае появления твари. И дал ему монету, чтобы лучше за ними следил. А в зубы не дал, потому что не такая я сволочь, как Хервит. Хотя, может это он шутил так. Чувство юмора у командира бывало своеобразным.

В погоню пустились споро, налегке. И настроение поначалу у всех было приподнятым. Шлейф все еще оставался непонятным, но был таким четким, что его удержание вообще не требовало усилий.

Сушитель рядом, он где-то совсем недалеко впереди, и мы обязательно настигнем его! Узнаем, что за создание заставило целый отряд Черных Егерей две недели скакать по лесам. А потом убьем скотину и наконец-то вернемся в город. А там будет хорошая еда, выпивка и, глядишь, солидная премия за невиданное ранее чудовище. Ни страха, ни даже легкого опасения мы не испытывали. Тварь не впечатляла способностями. Подумаешь, хату сжечь, да тыкву завялить, тоже мне достижение. К тому же, Сушитель ни разу не принял бой, а только убегал. Значит, боялся нас. А значит, был слаб.

В погоне прошел целый день. И по мере того, как сначала разгорался, а потом затухал над головой Очаг, энтузиазм наш сходил на нет. Шлейф, сперва ясный и прямой, вскоре начал мерцать, петлять и, самое паршивое, терять силу. Первым чувствовать направление перестал Халмон, вскоре за ним — я. Зервен и Карсон продержались подольше.