Торнан. Книга II Последнее звено.

Чикко не преминул ей напомнить, что и голову тоже следует покрывать, и она обмоталась платком, отчего вид приобрела весьма залихватский.

***

В Кильдарг они въехали под вечер.

Стража не спросила ни пошлины ни подорожных – видать, как бы то ни было с дворцовым переворотом и властью, но почтение к офицерскому чину по прежнему сохранялось; даже если спутники офицера не похожи никак на доблестных хранителей границ от норглингской скверны.

С точки зрения капитана, столица королевства почти не изменилась.

Разве только хорошеньких женщин на улицах стало меньше?

Может их просто не так стало заметно под длинными платьями и платками?

А шлюх в их крикливых нарядах вообще видно не было. Или разогнали, или что вернее, они теперь не выставляют себя напоказ, уйдя в тень.

А так –все как обычно. Громогласные разносчики и зазывалы, вполне довольные лица сытой столицы процветающей мирной страны.

Ну и нищих не убавилось – да и с чего им убавляться?

Когда они подъезжали к Последней площади, Торнан подумал, что может, Марисса теперь никто, потому как новые власти, судя по всему, намерены прижать храмы, и вполне возможно пресловутые воительницы Тиамат уже давно разогнаны.

Воительницы, однако, были на прежних местах, правда были одеты по иному – в широкие складчатые туники, и длинные складчатые же юбки.

Марисса задержалась у врат, но то ли стражницы не узнали ее, то ли были новенькими, но не обратили внимания на молодую женщину с мечом и в неуклюжей вытертой юбке.

И они вступили под полутемные своды святилища.

…Когда они уходили, храм был почти пуст. Теперь тут было множество людей, паломники, жрецы и жрицы, прислужники, иеродулы… По сторонам широкого нефа стояли святилища младших богов и богинь, но главенствовала, конечно, Тиамат. Тут же было большое число ее изображений, включая и самые древние – грубые статуэтки женщины с маленькой головой, худыми руками, с тяжелыми грудями, с торчащими бедрами, указывающей рукой на свой живот.

У ног идолов лежали миртовые ветви, лепестки роз и зернышки благовоний. А над ними украшенные лепным узором окна ярко вспыхивали закатным солнцем, отражаясь в рубинах и аметистах которыми были выложены надписи вдоль купола. Лахми, Ашигора, Нера, Ахамат, Мелитта, Ночная Госпожа, и просто –Великая Мать: таковы были ее имена.