Ловец солнца

Кайден полагал, что это из-за дара жрицы. Воля Сенана нарушала саму структуру наказания, которое создал Сэбел, и в то же время оказалась неспособна ее разрушить. Силы двух богов были неравны.

Это могло оказаться ключом к спасению из наказания, и Ева была уверена, что ради этого Кайден не только согласится присутствовать на ужине, но еще и будет хорошо себя вести.

— Потому что твой брат заслуживает только самого лучшего, — тихо произнесла Эйла.

Ева решила сделать вид, что не слышала ее слов. Ей проще было и дальше притворяться сестрой Кайдена, чем придумывать историю их знакомства.

Они были на пороге рыбного магазинчика, Эйла потянулась к ручке простой, грубо сколоченной двери, когда та распахнулась.

Ева едва успела схватить ее за шиворот и дернуть назад, спасая от удара. Эйла сдавленно охнула, когда ворот ее простого серого платья больно врезался в горло.

Дверь с грохотом ударилась о стену магазинчика и задрожала.

На деревянный настил вывалились два сцепившихся между собой мужчины.

Многоголосый гул толпы был не в силах заглушить ужасающий визг одного из них.

Мужчина сверху, массивный, широкоплечий, в простой рубахе, доходящей ему до голых волосатых коленей, почти не шевелился, ткнувшись своему сопернику носом в сгиб шеи, он лишь дергал головой. Второй верещал, бил ногами и, вцепившись двумя руками во всклокоченные темные волосы, пытался оттянуть от себя голову противника.

Лишь несколько мгновений спустя Ева поняла, что мужчина, навалившийся сверху, вгрызся в шею того, кто так отчаянно кричал.

Кровавое пятно быстро расползалось под ним, мешаясь с грязью. Растерянные и удивленные, люди расступились, освобождая сражавшимся больше места. Никто не спешил их разнять.

Ева хотела подойти и остановить драку. Она не сомневалась: одного удара по голове будет достаточно, чтобы вырубить и такого огромного мужчину, но Эйла вцепилась в ее руку и потянула назад, заставив отступить.

— Не надо, — чуть ли не плача попросила она, заглядывая Еве в глаза, — не ходи.

Я что-то странное чувствую.

— Это предчувствие жрицы? Или дочери кожевенника?

Одно дело — слова напуганного ребенка, и совсем другое — предостережение избранницы бога.

— Не знаю, — совсем тихо пробормотала Эйла. Раньше, чем Ева успела хоть что-то сказать, она крепче сжала ее руку и горячо зашептала: — Но ты все равно не трогай их, пожалуйста.

Мужчина дернул головой вверх и в сторону, обрызгав кровью стоявших к нему ближе всего.