Воля хаоса

Женщина видимо не любила когда к ней слишком активно пристают, она резко развернулась на каблуках и хорошо поставленным ударом зарядила ему в нос. Мужик от неожиданности свалился на задницу, пытаясь руками остановить льющуюся из разбитого носа кровь.

— Мне плевать на то, что тебе приказывает Рив, Архиепископ Леирон требует результатов с меня, и я ему их предоставлю, чего бы мне это не стоило, ты понял меня, кусок, вонючего, дерьма. — кричала, дама нависнув над сжавшимся в комок монахом.

А потом, случилось то, чего я не желал, но глубоко в сердце предполагал.

Вся процессия остановилась напротив меня, и с пугающим интересом Рыжая, уставилась на меня, от ее взгляда мое сердце затрепыхалось, словно пойманный воробушек в клетке. Мой сосед по несчастью еще при первых признаках появления гостей, зарылся в вонючую солому с головой, и умело притворился придорожным бревном.

— Васт, Васт, что им от меня надо? Васт, мне не нравиться, как это ненормальная на меня смотрит, Васт я ее боюсь, — взмолился я громким шепотом, но мой новый знакомый показывал хорошее актерское мастерство, и продолжал играть роль декора, вот бесчувственная скотина.

— Малыш, не надо меня бояться! У меня самый низкий процент смертей материала при первом исследовании. — ласковым голом произнесла дама, но по виду скривившегося монаха, в ее словах не было и доли правды.

Ко мне приблизились двое стражников, и выставили в мою сторону свое холодное оружие:

— Вытяни руки вперед!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться, выполнив требование, мне быстро накинули на предплечья массивные браслеты соединенные толстой цепью, и тут же отстегнули ошейник.

Потом стражники, схватив меня за плечи, поставили на ноги, моя слабость оставалась при мне, так что я тут же рухнул обратно. Но это никого не смутило, они вновь повторили свои действия и приготовились тащить меня по земле отработанным годами способом.

Я не мог позволить так закончиться своей жизни, не оставив последнее слово за мной.

Повернув голову в сторону уже остановившего кровь тюремщика, я уставился ему в глаза и грубым голосом поинтересовался:

— Тряпка, об тебя все женщины ноги вытирают?

Услышать ответ от опешившего от такой наглости монаха я не успел, меня уже уносили, под громкий смех Рыжей сумасшедшей.

Коридоры, по которым меня тащили, я запомнил плохо, минут двадцать постоянных поворотов, спусков и прочих лестничных проемов, вытеснялись печалью, и поглотившей меня апатией.