История бойца-барьера

Руки в стену, ноги на ширине плеч.

Я послушно встал у стены, не смотря досмотрщику в лицо. Второй остался у входа в камеру, чтобы пресечь, в случае чего, попытку побега. Но я и не собирался этого делать. Меня довольно грубо обыскали, не забыв ткнуть дубинкой в рёбра, залезть в карманы и пнуть под чашечку ногой – довольно распространённый способ демонстрации беспомощности заключённого. Я молча стерпел стандартный набор издевательств и услышал слова досматривающего.

– Он чист. На выход. Внутренний двор.

Я вышел в общий коридор, который проходил вдоль тюремных камер. По сторонам коридора стояла охрана, всем своим видом демонстрируя безнадёжность попыток к бегству. Стараясь никого не провоцировать, я спокойно зашагал навстречу солнечному свету, сунул руки в карман рубашки и обнаружил небольшой листок бумаги. Руки тут же вспотели от волнения, я ускорил шаг и почти выбежал во внутренний двор. Солнце нещадно слепило после искусственного света камеры. Но я был очень рад тому, что мне удалось выбраться на свежий воздух.

Записка не давала мне покоя, – я отошёл подальше от посторонних взглядов и достал клочок бумаги. Она была от капитана Попова – его почерк, который невозможно было спутать с чьим-то другим.

Время размышлений прошло.

14:30. Сладкая парочка жжёт напалмом на восходе.

14:35. Не переусердствуй с переплетением.

14:45. Подсолнух и лучший друг человека доставят посылку куда надо.

– Твою мать. Конспираторы уровня анекдотов про Штирлица.

Капитан задумал вытащить меня из заключения, но почему? Ясно, что просто так он своим званием рисковать не станет. Кроме того, судя по записке, он привлёк как минимум, Николая и Александра, а также Мишку. Я глянул на часы. Десять минут до начала операции, нужно двигаться к восточной части двора, – именно там «сладкая парочка» запустит напалм – плетение, совмещающее в себе огненный занавес и воздушный узел, подпитывающий огонь стягивающимися потоками воздуха.

Подойдя прямо к ограде, над которой возвышалась вышка с пулемётчиком, я почувствовал создание сложного плетения. Мышцы свело от предвкушения потокового удара, и я приготовился к его приёму. Взвыла сирена, предупреждающая об опасности и прямо в меня, сжигая всё на своём пути направилась мощная струя огня, плавя забор, опору вышки и всё, что попалось ей на пути. Я сконцентрировался на напалме и вошёл в стазис. Теперь началась моя работа.