Несвятая троица

Звезды начали бледнеть и исчезать, темно–синее небо медленно становилось голубым. Зеленоватый серп малой луны по–прежнему висел почти в зените. Занятно… Если бы не эти луны, можно было бы сказать, что мы на земле. Ночью было тепло, чем не румынская весна?

Вчера вечером, после катастрофы невероятно раскалывалась голова. Мы отыскали в вагоне несколько одеял, хотелось закутаться в них и завалиться спать. Но не тут–то было. Ира потребовала найти воды, потом какое–то время вертелась, везде ей мерещились то жуки, то змеи, то светящиеся в темноте глаза.

Мне все–таки пришлось разжечь костер и, засыпая, отвечать на дурацкие Иркины вопросы. В конце концов, я рыкнул на нее, заставил хлебнуть из моей фляжки, и она затихла. Я некоторое время изображал из себя часового, но потом все же отключился.

Теперь предстояло решить, как быть дальше. Мои коллеги тихо сопели, прижавшись к друг другу. Я пока решил их не будить, а осмотреться по сторонам. Хотелось пить, и кое–что противоположное. Медленно обойдя поляну на предмет опасностей и, не заметив таковых, я попытался понять, где другие вагоны? Кроме нашего ни одного не наблюдалось.

Тем не менее… Наверху над поляной нависала скала: у меня возникло впечатление, что наш вагон грохнулся как раз оттуда. Может остальные там?

Когда мы искали одеяла, я никого не заметил в вагоне, но стоило поискать тщательнее — вдруг все–таки выжил кто–то еще? Впрочем, помнится, когда мы садились в поезд в Бухаресте, вагон был практически пуст.

Облегчившись, я побродил по окрестностям.

Нашел небольшой ручеек, на запах и вкус вода как вода. Умылся. Больше ничего не привлекло моего внимания — обычный лес в горной долине. Деревья были странными, но такими же они мне казались и в Крыму, когда я первый раз туда приехал. Катастрофа случилась минут через сорок после того, как мы выехали из Бухареста. Гор еще не было. Впрочем, и так понятно, что мы не в Румынии…

Кто–то зашевелился на поляне. Проснулись, братцы–кролики…

Вадик сел на одеялах, растирая виски и глаза, примерно тем же занималась и Ирина.

Как и я, спали они в одежде и видок у них был не краше моего.

— Доброе утро… Если оно доброе.

Вадик что–то буркнул, поднялся и поспешил в ближайшие кусты. Ира, сидя в одеялах, пыталась открыть глаза. Ранку чуть повыше виска я ей вчера заклеил пластырем из найденной аптечки. Практично, но не очень удачно с точки зрения эстетики. Взглянув на меня, она отыскала у себя зеркальце и осмотрела свою физиономию.