Несвятая троица

Тропка тянулась к лесу и на самой опушке виднелись полуразвалившиеся строения.

За мной с громким хеком вывалился Вадим и очень неуклюже проехался по траве. И не встал. Все, добегались. Следом на четвереньках из травы выползла взъерошенная и ошарашенная Ира. Наверное, со стороны это смотрелось забавно, но в тот момент мне было не до смеха.

Я подошел к Вадиму и перевернул его на спину. Без сознания. Это было очень плохо, но сейчас не было времени разбираться. Я снова взял парня на закорки и просипев Ире: «В темпе за мной!», ринулся к строениям.

Позже, анализируя свои действия, я удивлялся своей глупости. Ну зачем, скажите пожалуйста, нужно было бежать туда? От всадников гораздо легче было прятаться в высокой траве. Но, наверное, где–то в подсознании сидит у нас мысль, что строения — это убежище и там можно спрятаться от врага, отстреляться.

Подбежав ближе, я понял, что это — хутор. Причем бедный и, судя по некоторым признакам, жилой. И тут же у меня возникла идея…

План был простой — на обоих поясах убиенных мною бойцов я обнаружил по мешочку с монетами, похожими на серебро.

Там же были пару тройку желтых монет. Золото? Плюс у нас оставалась еще целая куча металлических рублей, копеек и румынских и русских, которые я решил ввести в обращения здесь как платежное средство. За деньги все можно решить, главное, чтоб их хватало.

Хутор состоял из небольшого одноэтажного жилого дома и двух хозпостроек — полуразвалившихся сарайчиков. Во дворе стояла хлипкая телега.

Строения огораживал невысокий плетень. Я подтащил Вадима к забору, нашел калитку — если так можно назвать переплетенные палки, висевшие на петельках из лозы. Догнав меня, Ира открыла ее, и я втянул Вадима во двор, поднес к крыльцу и привалил к стене.

Хата выглядела бедно — одноэтажная, с конической соломенной крышей. Маленькие окошки, затянутые какой–то полупрозрачной пленкой. Крыльцо — одно название, навес, покрытый той же соломой. Дверь из горбылей, которую легко можно вышибить пальцами.

Я постучал о косяк. Тишина. Постучал еще. Раздался скрип и дверь тихонечко приоткрылась.

Черные глаза с испугом и вопросом уставились на меня. Темные спутанные волосы до плеч, холщовая рубаха до пят, из–под которой торчали босые ноги, рост мне до плеча. Это же девчонка! Черты лица довольно правильные, вполне европейские, разве что чуть с примесью восточной крови. Наверное, ее можно было бы назвать красивой, не будь она такой чумазой и неухоженной.