Несвятая троица

По–моему, мой левый бок и правая нога — два сплошных синяка… Стоп, нога… Я нащупал босую ногу и попытался прощупать ее выше… Джинсы, рубашка… Ага, это Ирка, пожалуй. Лицо мокрое… Я попробовал принять вертикальное положение и приподнять девушку. Получилось и то и другое, правда я стукнулся головой о… О что? Пожалуй, это было то, на чем мы раньше сидели.

— Ирка… Ты меня слышишь? — Я легонько погладил ее по щеке… Черт, рука липкая… Неужели кровь? Не шевелится и молчит… Где Беркут? Нащупав в кармане зажигалку, я щелкнул колесиком.

С третьего раза получилось. Да-а, картинка… В купе был полный разгром. Иркино лицо и вправду было залито кровью. Оглядевшись, я нашел Беркута, он лежал за полкой, на которой были наши вещи — теперь полка росла из пола. Я дотянулся до него и похлопал его по щекам. Он сразу открыл глаза.

— Жив?

— Жив… — Он сглотнул, приподнялся и стукнулся головой о стол. — Твою дивизию! Где мы?

— По–моему — в купе. Ирка в крови и без сознания, — меня начало трясти, раньше в таких переделках бывать не приходилось.

Беркут огляделся и поморщился.

— Окно здесь, рядом со столом. Надо выбираться.

Я поднес зажигалку к окну — стекла не было. Но почему темно? Неужели ночь? Тогда почему до сих пор нет спасателей? Поезд отошел от вокзала в семь часов вечера, до темноты оставалось часа три, не меньше. В Румынии не торопятся спасать людей? Вроде Европа…

— Выбирайся в окно, я попробую Иру вытащить. Примешь ее с той стороны.

Н-да… Ничто так не просветляет мозги как толковое указание.

Я высунулся в окно и попытался увидеть землю. Вообще интересно — если купе лежит на боку, значит наш вагон… Стоит как столб? Я попробовал посветить… Есть. Метрах в двух–трех…

— Андрюха, земля метрах в двух–трех под нами.

— Бл… — Раздалось ворчание, потом женский стон. Легкий шлепок, потом опять стон и тихий голос:

— А? Что? Где я? Андрей Иванович? Что случилось?

— Тссс, не кричи. Все вопросы позже. Надо выбираться. До земли пару метров, надо прыгать.

Вадик, прыгай вниз, будешь Иру принимать.

— Я не понимаю, — в голосе Иры послышались истерические нотки. — Где мы? Что…

— Ира! Мы. Попали. В аварию, — внятно и четко, как ребенку, проговорил Беркут. — Сейчас надо выбираться. Держи меня за руку и двигайся за мной.

Я еще раз огляделся.

— Зажигалку оставить?

— Нет, забирай. Подсветишь место приземления.

Я прыгнул. Земля сильно стукнула меня по ногам. Зажигалка потухла.