Разлом. Том 2.

К сожалению, это не та часть моей жизни, которой я хотел и мог бы гордиться. В своё время, мой отец сотрудничал с Авал’атаром и поставлял детей из числа своего народа. Можно сказать, выращивал их, как на фермах, специально для этих целей. Я бежал оттуда, не желая быть причастным к этим зверствам. Как последний трус! Отец умер и на трон взошёл мой старший брат... Вот он - человек, преданный своим людям. Спасая народ от постоянной жатвы, Каэль отдал на службу Аваллону двоих своих сыновей, в обмен на договорённость о неприкосновенности его территорий.

Сейчас там относительно безопасно. Я мог бы отвести людей туда... Думаю, брат приютит их... на какое-то время.

Вот она - рана, что кровоточила все это время у Аголона.

- Это щедрое предложение, друг. И я не имею права от него отказаться, - мы пожали друг другу руки, и он едва заметно улыбнулся. Сколько же боли своим правлением Авал’атар проносил в эти земли!

На торговой площади толпился народ. Тревожность и общее напряжение сгущали краски. Для того, чтобы ходить вокруг да около не осталось ни терпения, ни нервных клеток.

Взобравшись на возвышенность, я поприветствовал всех и кратко пересказал итоги моей аудиенции у Собислава.

- Вам решать, как быть дальше. Аголон щедро предложил укрытие, в котором мы сможем пережить бурю. Быть может, отстроить заново город и остаться под покровительством Восточного короля. А можем остаться и оскалить зубы. Нужно принять решение и двигаться дальше, время утекает сквозь пальцы.

Безликое, серое молчание окутало Рэйн.

Люди даже не шептались. Они в гробовой, давящей тишине принимали жизненно важное решение.

- Нет лучшего конца для воина, как умереть в бою, с мечом в руках, защищая свой дом! - прокричал кто-то из толпы. - Я за то, чтобы отстоять Рэйн! Кто со мной?! - неизвестный поднял руку вверх и оглянулся, ища поддержку у окружающих. Следующими были Аголон, Эйвар, Кельвар и Бруни. Джаред, пожав плечами, тоже проголосовал за. И толпа превратилась в лес поднятых рук. Даже женщины, что осознавали возможную потерю мужа/сына/брата, поднимали руки и не плакали.

Они были горды, что их мужчинам выпала великая доля восстать против узурпаторов и дать, наконец, отпор. Чтобы изменилась их жизнь, чтобы у их потомков появилось будущее.

А меня вдруг укололо чувство стыда. Все время я, не задумываясь, отмахивался от предназначения Освободителя, а люди все равно верили в меня. Надеялись, ждали, молились своим богам. И, неожиданно для самого себя, я решил, что не могу подвести их.