Троецарствие IV. Герцог

— Если подумать, учитель, то трактовать это можно вот как… — и я выдал ему на голубом глазу все, что только что напридумывал, услышав значение гексаграммы си-кань.

— При чем здесь ваша нелепая война? — снова вскинул бровь а-ля Камбербэтч мой наставник. — Нас с вами она совсем не интересует. Речь о вас и вашем пути развития. Вот, посмотрите.

Увлекшись любимым делом, Дуань У внезапно преобразился. Снобистский вид с него слетел, в глазах появился огонек — на этот раз фигурально. Лицо ожило, превращаясь из маски вечно молодого айдола во вполне человеческое и даже приятное.

Руки в широких рукавах взметнулись, как крылья птицы, когда он резко двинул мне «Канон».

— Вот, смотрите! — он ткнул пальцем в гексаграмму, набор из черточек разной длины, расположенных друг под дружкой. — Вы ведь сразу сделали выбор в пользу Стратега?

— Верно… — понимая его еще меньше, протянул я.

— Начальная шестерка! — воскликнул он. — Провалиться в глубокую яму, откуда нет выхода! Это смерть! Вы уже умирали, Стратег Вэнь? Вторая девятка — как раз сообщает о том, что смерть окончательна и не окончательна.

Это переход, перерождение!

— Э-э! — протянул я, когда до меня стало доходить.

— А дальше еще интереснее! — совсем уже загорелся Бессмертный. — Шестерка четвертая. Чаша с вином и два жертвенных сосуда для проса. Используй глиняную узкогорлую чашу для жертвенных возлияний. Бери все через окно. В конце несчастья не будет.

— Господин Дуань У, я не вполне понимаю…

— Он умер, верно? Стратег Вэнь умер, но жертвенных сосудов было два! Бери через окно! Она его возродила! Вложила новую душу в тело? Похоже на то! Демон? Хвостик, ты ничего за ним не замечала? Нет, о чем я! Другом мир, одно из отражений, да! Двойник? Ах, эта ее вечная война с Янь-ваном, ну, конечно!

Я наблюдал за его монологом с открытым ртом.

Такого гадания у меня еще не было. И даже не удивился, когда Дуань У закончил, наставив на меня палец.

— Ты вторая душа, живущая в этом теле. Живущая в нем недавно, но уже успевшая перестроить ци под себя.

У тебя много знаний, но ты несбалансирован и можешь стать добычей для тех, кто существует в Междумирье.

Здесь он замолчал и вдруг снова превратился из сумасшедшего ученого в холеного мажора.

— Приходите завтра, ученик. Я должен подумать, как вас учить в свете выясненного сегодня.

И буквально вытолкал меня из шатра. А я был так ошарашен всем этим действом, что даже в глубине души не возмутился.