Троецарствие IV. Герцог

Если бы она и правда была японской императрицей, облик которой выбрала на сегодня, можно было бы легко представить, как под стенами здоровенного замка собрались несметные полчища врагов, муж только что совершил харакири, чтобы спасти честь, а она осталась одна с тремя детьми и горсткой верных самураев. И понятия не имеет, что делать дальше.

Не желая биться за право признания себя петухом — это все же сомнительное удовольствие, хотя в Китае так назвать человека было вовсе даже не обидно, — я выполнил ее просьбу и уселся, скрестив ноги, напротив этой императрицы в изгнании.

Пристально посмотрел в ее так долго не меняющееся лицо и спросил, стараясь, чтобы прозвучал мой вопрос не сочувственно, но по-дружески.

— Хреново все?

Насколько я уже понимал, все неприятности, по мне прилетавшие, были лишь отголосками того, что творилось на условных «небесах» — в том плане или планах, где обитали боги.

— Да п…! — непечатно ответила хранительница всех страдальцев во вселенной. И далее закрутила еще несколько таких же неизящных оборотов, со всей откровенностью сообщающих, что дела у милосердной и тысячеликой Гуаньинь шли не лучшим образом.

— Ну, рассказывай тогда, — кивнул я, понимая, что права сейчас качать не время. — Будем думать, как выбираться из этой задницы. Вместе.

И она, что удивительно, действительно начала рассказывать. Как обычный человек, которому нужно выговориться, а вокруг никого, кому можно было бы открыться. Я же на роль жилетки подходил идеально.

Крепко с ней повязанный, симпатизирующий (женщина же, у меня это на генетическом уровне прошито) — и к тому же человек. То есть существо неизмеримо менее значительное, чем она сама, а значит, и угрозы не представляющее.

На меня обрушился настоящий фонтан слов, в котором причудливо переплетались мировоззренческие, философские и космогонические понятия, замешанные на вполне понятных, абсолютно человеческих страстях. С ходу все это понять было достаточно сложно, но Гуаньинь, видимо, никуда не торопилась, и у меня было достаточно времени, чтобы все разложить по полочкам.

В общем, боги воевали. Тоже мне новость, скажете? Соглашусь. Это и без рассказа милосердной было понятно. А вот благодаря ему стало понятно — ради чего. Чтобы понять истинную причину разборок небожителей, нужно углубиться как раз в космогонию, о которой я без всякого стеснения у богини спрашивал.

Создания, которых тут называли богами, строго говоря, богами не были.