Сахва

Видимая реальность начала растворяться, кувыркаться. Тошнило. Холодный пот стекал по вискам. Жар и холод пасовались моим телом, как им вздумается. Прилагая титанические усилия, я издавал звуки, которые даже не с чем сравнить. После очередного рывка приходило удивление, откуда взялись на него силы, но уже в следующее мгновение нужно было снова выуживать их откуда-то, чтобы еще раз удивиться. Еще один рывок… И еще… А затем я снова сорвался…

Но каким-то образом зацепился за веревку, пролетев вниз всего около полуметра.

Похоже, я переживал последнюю стадию отчаяния, и именно она помогла кисти вгрызться в веревку. Очередная возможность отдохнуть, используя окно на седьмом этаже. Следующее углубление понадобится уже для рук, а не для ног. Еще немного!..

Перед моим взором две картины. Одна из них заключена в резную позолоченную раму. На ней полуголые девы в тонких белоснежных шелках, нежащиеся в солнечном изобилии. Им прислуживают евнухи. Черная кожа одного из них контрастирует с бледной кожей красавиц и их одеяньями.

Атмосферу блаженства дополняет мраморная беседка молочного цвета с камелопардовыми колоннами. Были красоты и нерукотворные – солнце, которое отсутствовало на картине, но орошало сиянием этот шедевр живописи, сочная темно-зеленая растительность, произраставшая прямо из небольшого фонтана, и небо глубокого голубого цвета, по которому растянулась цепь из облаков. Девы нежатся вокруг бассейна, будто вырезанного из цельного куска белого мрамора. В бассейне отдыхает вода, в которой отражаются стройные ноги одной из красавиц.

Не успел я отклеить взгляд от этого произведения искусства, как почувствовал, что тело начало неметь. Нарушения визуального восприятия стали ощутимее, назойливее. Все видимые предметы вращались вокруг меня со скоростью света, окружающие объекты плавились, сливаясь в однородную массу. Рот переполнило рвотой, и он будто лопнул. Обильные закуска и выпивка, утрамбованные в желудке несколько часов назад, полетели с восьмого этажа на землю. Я делал глубокие вдохи, и это немного помогало прийти в чувство.

Вторая картина обошлась мне в несколько десятков раз дешевле первой. На пне, покрытом мхом с правой стороны и трухой мертвой коры – с левой, восседает самый популярный герой трагедий Софокла. В левой руке этот честолюбец держит клинок, которым лишил себя глаза. Слева от него, у подножия пня замерло мертвое тело его биологического отца. Над трупом взвилось фиолетовое марево – дитя заката. Призрачная луна окрашена в тот же цвет.