Фаворский свет

– Нет смыслов, нет веры. У либералов нет идеи.

– Смысл в том, чтобы жить. И хорошо жить. Без идеологий.

– Кому хорошо жить? И как жить? – горестно спросил Гурьянов, беззащитно оглядываясь. – Без веры, без цели?

Мне стало неловко перед гостями.

– Это они оттачивают искусство диалога. Ищут истину. И учтите – без мордобоя.

Директор примирительно сказал:

– Нужно работать по совести, без захватов чужого.

В спор робко встряла Эльнара.

– У нас в Черёмушках добрые люди, делятся последним, доверчивые, даже двери на замки не закрывают.

Что это за свободные Черёмушки, где нам предстоит поселиться?

Стало зябко у галдящего стола, уютно замкнутого в пьяных разговорах. Моя Беатриче решительно встала, восхитительно перелезла через меня и пошла прочь, к берегу. Я подождал, и почему-то поплёлся за ней по песку. Фигурка её казалась затерянной у розовой бездны воды, на фоне зари. В глазах её увидел тоску.

– Не люблю пустых разговоров, – не глядя, отрывисто бросила она.

– А мне здесь всё нравится.

И вы.

– С чего бы? Вы презираете нас. Думаете, тупые? В Москву, в Москву? Блистать на подмостках?

Она зябко поёжилась, обняв плечи, хотелось прикрыть её.

– Я, наоборот, рвусь в провинцию. Я ведь провинциал.

– Дело не в месте.

– Да, дело не в месте. Мы никуда не ходим, и Кремль толком не видели.

– И мы на Волгу не ходим. Что там делать?

– А чего же вы хотите?

– Ха, ха. Так бы я тебе сказала!

Я бы сказал тебе, чего я хочу.

Помолчав, она продолжала:

– Вот, прочитала в одной книжке стихов, нашла на помойке: «Я болен болезнью дикаря, вокруг которого – небо и море.

Как чистый лист, первозданно восходит заря, но племя стоит, затеряно в вечном просторе». Если хочешь знать – мы такие дикари.

И спохватилась:

– У нас всё проще. Здесь борьба за власть, за бюджетные деньги. Губернатор – миллионер, захватил лучшие природоохранные места.

Её инициативная группа боролась за возвращение санатория в низине с целебным воздухом, отнятой для коттеджей чиновничьей элиты.

Так чуть не пристрелили. Мафия. Её искала милиция, самооборона в Черёмушках прятала.

– Мы тут как заноза. Наши программы не принимают. За протесты запросто могут посадить.

– А муж поддерживает?

Она споткнулась.

– И не было никакого мужа!

И продолжала:

– Уже появились новые настроения. Как перед грозой. Ничего не боятся, режут правду-матку в «ящике», и в газетах. Даже прилипалы вслух выражают недовольство.