Фаворский свет

Где-то в глубинах Черёмушек раскинулись поля агрохолдинга «Разинский», где работает большинство из этого района. Там занимаются, казалось бы, убыточным экологическим земледелием, выращивают экологически чистые зерновые, по методу старых известных агрономов – проповедников безотвальной вспашки.

Директор рассказывал:

– У нас девиз: «Больше ума на гектар земли». Гумус получается после заделки в почву измельчённой соломы, а дальше работают червячки с микробами. У матушки-природы есть всё необходимое. Таскать на поля назьмо – одни амортизационные расходы.

Не надо ни минералки, ни горючего. Так что урожай в три раза выше обычного, и себестоимость зерна низкая. А хлеб – взрежешь каравай, он вздохнёт эдак: «ф-фух», – и аромат на весь дом.

Моя Беатриче вертелась рядом со мной.

– Посмотри, какой здесь рай, – сказала она, толкнув меня восхитительной коленкой.

Да, наверное хорошо здесь ходить по аллеям, как в нирване, тебя баюкают по сторонам сады, расцвеченные сиренью, на открытых местах невинные белые церквушки; за низеньким штакетником заборов, просматриваясь насквозь, выглядывают деревянные дома с ажурной белизной резных наличников.

Неторопливый стук работ внутри садов, журчание воды из шлангов.

Кто-то задумывал этот мир без желания выгод, бесцельно, для удовольствия, там человек отогревается, и в нём возрождается вера в братство человечества. Где-то здесь, как я слышал, затерялась она, моя первая любовь. Одна или обзавелась семьей, детьми? Она уже выцвела в душе, как старая фотография.

– Вообще здесь отдельная республика, – сказала Светлана. – Люди, приезжающие сюда, преображаются, становятся другими. Здесь мы отдыхаем. В городе борются за выживание и успех, а у нас оздоровляются. Правда, часть, где был противотуберкулезный санаторий, оттяпали власти. Продукты не покупаем в супермаркете, наоборот, снабжаем город свежими, экологически чистыми, хотя там дерут непомерные бонусы.

Писатель, развалившись на сиденье микроавтобуса широким телом, неспешно изливал слова, как на привале у костра.

– Наши люди живут вольно, отрезанно от города, как на реке или в лесу.

Мы знали, что здесь народ независимый, следует установленным в старину обычаям, слепо не хает развалившуюся империю, видя в ней доброе, свою молодость, и терпелив к нынешней власти. Открытое место, с радостью принимающее гостей, которые чувствуют здесь себя по-настоящему свободными, в полной мере расслабившимися. Правда, здесь стали пропадать люди.