Фаворский свет

Есть, конечно, полиция, но толку от неё мало.

Оказывается, местная добровольная дружина самообороны, защищавшая бизнес от мафии, набрала такую силу, что вызвала недружелюбие власти.

– Народные мстители отсюда?

– Это о пацанах, которые расстреливали ментов? Нет, они из города, у нас таких нет. Мы поставляем в город актёров, художников, бардов. Почему-то они произрастают только здесь. Место, где Бог целует в темечко. В наших дворцах культуры, которые ставят такие спектакли, что артистов выманивают в центральные театры.

– Так что, пока победили у себя коррупцию, – засмеялся директор. – Путем самоорганизации. Вот только с ней у нас трудно. Никто не хочет быть начальником.

– Бесклассовое общество?

– Что вы! Просто никто не хочет руководить. Трудно избрать председателя, привыкли жить сами по себе. Вот, только Светлана не отказалась.

Я был удивлён. Вот как! Сам начальник Черёмушек сопровождает меня.

Олег был восхищён.

– И что, власть это терпит?

– Ещё как! Собирается разогнать наше самоуправление.

Мы знали, что молчаливую силу непротивления давно хотели приручить власти. Основное её преступление – отказ от услуг государства, крупных сетей бизнеса.

Олег, оживлённый, с весёлым взглядом, чувствовал себя, как на Тайной Вечере, развесил какие-то графики и стал излагать план захвата власти структурами самоуправления.

– Вот здесь, друзья, план взятия демократией власти в городе.

Он рассказывал, как надо завоёвывать большинство – сначала в местных органах самоуправления, потом в блоках самой власти, обозначенных в графиках. Это была гениальная идея поступательного и неизбежного захвата, открывающего неопределённо волнующие новые просторы.

Слушали сдержанно. Я всегда подозревал в людях глубины, которые не видел в них, внешне обычных. Сильно выпивший после работы представитель оппозиции – взлохмаченный абориген из малочисленных народов, вылезал вперёд и косноязычно требовал немедленно пойти крушить чиновников.

– Садитесь! – обрезал его Олег. – Помолчите, если напились.

– А что дальше? – качали головами местные.

– Как что? Свобода от притеснений чиновников.

– Ну и что? Этого мы и так почти добились. Только во что выльется ваша свобода?

– В свободу предпринимательства.

Его волновала тёмная волнующая бездна раскрывающегося индивидуализма.

– Это уже есть.