Фаворский свет

Худые интеллигенты в потрёпанных замшевых куртках и шарфах предлагали свои новинки: прибор для чесания спины, волшебную варежку для протирания без воды грязного автомобиля, новый вид люстры Чижевского для получения горного воздуха, и даже средство «Формула любви» для определения измены, опровергающее невозможность «найти следы мужчины в женщине» после секса.

Это была отчаянная вера, что немедленно профинансируют, посыплются деньги спонсоров. Мечта современного интеллигента, подстёгиваемого страхом нищенства, – разбогатеть, производя нечто уникальное.

Это был привет из моей романтической молодости, находившейся в поисках.

Не получив немедленно финансирования, они исчезали.

Многие вели себя странно. Одни выглядели стушёванными, убогими – из мимикрии, бормотали тихим голосом, заговорщицки подмигивая, многозначительно не договаривая. Я изображал интерес, ничего не понимая: «Вы боитесь скрытых микрофонов?». Другие настолько богаты душевно, что не могли выложить и связать всё: начинали проблему с конца, называли незнакомых личностей, словно мы их вместе давно знаем.

В результате мы расходились во взаимном недоумении. От этого я давно отвык, должность заставила быть логичным.

Вальяжно располагались в кресле широко мыслящие бывшие чиновники.

– Это вы о ком? Я же его шефа знаю, он мой друг.

– Я же там работал, заместителем генерального.

– Да в этой международной организации у меня свои люди!

Почему-то вспомнился мой грузный зам Пеньков.

Посетили молодые люди с опасными улыбочками.

– Откуда? Да так… молодёжная организация «Правопорядок». Учредили те ещё люди. Так будем работать?

– Конечно! – радостно говорил я, с застарелым холодком внутри.

Приходили устраиваться на работу, в основном протеже нашего председателя Совета. Девица с ногами до шеи, племянница нашего председателя, прямо с каких-то курсов иноменеджмента, морщилась, глядя на нашу мебель:

– Я стою две тысячи долларов в месяц.

Она – из иной сферы самооценок. Я завидую выпускникам вузов и спецшкол, их уверенности в своей высокой цене и быстром обогащении.

У меня опыт менеджера, после стольких лет труда и ошибок, не могу себе позволить и половины, и то вынужден скрывать, ведь не поверят, что так мало. Кстати, странно, но в представлении американцев и сто долларов – хорошие деньги, у нас же они считаются мелочью.

Предполагая уникальный опыт и возможности взыскующих, я давал многим работу, но внештатную: членами научных, экспертных и других общественных комиссий.