Клан Волка. Том 1. Империя

На лампе имелось всего три знака, и отдалённо они походили на руны, которые я когда-то использовал, но всё же имели более сложное начертание, и чтобы запомнить его, я решил записать их в свой атлас.

Он всё равно был пуст.

Придвинув лампу ближе и достав из-за пояса свой блокнот, я открыл его на середине — там, где вместо ячеек имелся разлинованный в клетку разворот, не имеющий магической силы. Затем отщёлкнул маленький зажим. Под ним хранился набор карандашей и линейка.

Я старательно перерисовал три знака с лампы на лист атласа и заучил начертания.

Возможно, в сочетании знаки давали эффект свечения. Один был похож на солнце, второй — на ключ, а третий — на... хм... глаз, наверное.

Так я их и запомнил: «солнце», «ключ» и «глаз».

Перед рассветом я допил чай из термоса и доел рогалики, ну а когда рассвело, дверь лачуги наконец распахнулась.

На крыльцо вышел Галей.

Мятый и злой, как дьявол.

За горлышки он держал три пустых бутылки. Вместе с ними он прошёл за калитку, зыркнул на меня с раздражением, затем поставил бутылки рядом с мусорным коробом и буркнул:

— Закинь в короб, раз уж всё равно здесь торчишь.

Я слез с крышки и сощурился, разглядывая учителя, затем чуть склонил голову в приветственном кивке.

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

От его тяжёлого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки. Пока ни разговаривать, ни выслушивать меня он не собирался, поэтому я не стал наседать.

Всё равно дожму.

Не сейчас, но дожму — я ощущал это каким-то шестым чувством.

— Надеюсь, когда я приду с работы, твоей бледной рожи тут не будет, кей-кай, — бросил мне Галей и грузно зашагал вдоль по улице.

Он даже не удосужился закрыть дверь в свою лачугу и калитку во двор — они так и остались распахнутыми.

Я прождал Галея до вечера.

Опять ко мне подходили люди, теперь уже вдвое больше народу, чем вчера. Я стал тут чем-то вроде живой достопримечательности.

Торговцы приносили мне одежду, фрукты, воду и сок. Приходила и тётушка Дзи, на этот раз она приготовила для меня моллюсков.

На вид зрелище тошнотворное, будто сварили переросших улиток, но на вкус — пальчики оближешь.

— Сделаю вам прохладной воды, Оками-кин, — с этими словами женщина поставила на поднос стакан.

На стекле я заметил только один соляной знак — треугольник. Женщина провела над стаканом пальцем, повторяя фигуру символа, а затем будто сгребла воздух и вложила его в посудину.

На моих глазах стенки стакана обросли слоем льда.