Новый мир. Правила жизни

Второй в ярости рванулся на человека, а это был точно он, но тот с силой ударил в стол ногой. Стол отлетел, будто был легким, как воздух. Он врезался в ноги второму эльфу и тому, упавшему под ноги человеку, осталось лишь вскрикнуть от врезавшегося между лопаток ножа.

Капитан закричал от бессильной ярости, собираясь пустить стрелу в человека, но мешал приказ захватить того живым, и маячившие впереди разыгравшиеся эльфы. Сразу две жертвы! Ему за это голову снимут, причем, так, что капитан еще жив останется и будет ощущать момент отрубания головы долго и во всех красках.

Отчаявшийся воин увидел, как человек раскроил секирой голову еще одному эльфу. Да что же это делается?! Все оставшиеся эльфы изготовили к стрельбе луки, готовясь поразить наглого врага, но не успели сделать и выстрела.

В зал ворвалось десятка два закованных в латы гномов. Они заорали. Из щелей между щитами выглянули арбалеты. Последнее, что увидел капитан, это нацеленный на его грудь арбалет. Потом вспышка боли.

Неожиданно эльф понял, что еще в силах соображать, пусть это и давалось с трудом.

Он открыл глаза и с удивлением огляделся. Капитан стоял в странной, покрытой сотней рун, пентаграмме, а вокруг него были напряженно смотревшие на него эльфы. В одном неимоверно уставший и хотевший спать капитан узнал Патриарха! Он хотел было склонить голову, но понял, что едва в силах просто двинуться. А еще он не чувствовал тела.

- Я погиб? - тихо спросил он, догадавшись о причинах подобного состояния.

- Погиб, - кивнул Патриарх, - А теперь, капитан, объясни.

Каким образом ты погиб? И что, боги меня раздери, случилось с отрядом?!

- Человек, - собрав последние силы, ответил призрак эльфа, - он оказался... опасным. Убил троих. Потом... гномы... я больше... не видел. Погиб. Вероятно... погибли... все.

Патриарх молча переглянулся с остальными эльфами. Те понуро опустили головы. Новости, мягко говоря, ужасные. Но больше всех страдал патриарх. Именно он потерял сына, и именно ему нельзя проявить и толики своих эмоций.

Он не может терять самообладания, но лишь богам ведомо, какая ярость клокотала в его душе! Он был готов уничтожить все государства, чтобы отомстить за сына!

- Созвать Совет, - приказал он, - немедленно!

КОНЕЦ ОТСТУПЛЕНИЯ.

Последующее время я помню очень плохо. Как позже узнаю, около двенадцати дней я был в беспамятстве. Описать то, что со мной творилось, крайне непросто. Меня то бросало в жар, то сковывало холодом.