Даэрнот: Путь инквизитора

Странное получалось дело! Может во всём было виновато влияние ворожеи, которое пробудило скрытые особенности характера этого человека? Инквизитор не знал ответа на этот вопрос, как и того, что может и на него до сих пор давило влияние того существа.

Он хмыкнул.

Прогнав мысли о старосте прочь, поразмыслив какое-то время, Дум всё же решил, что на данный момент, не считая босорки, его очень волновала та девушка. Небольшая крупица информации о ней, смогла бы на некоторое время унять его интерес.

- Зарина…

Корчмарь с интересом повернулся к асесту.

Сразу стало ясно, что он готов продолжить беседу.

- Как давно она поселилась здесь? – продолжил инквизитор.

Градимирович ненадолго погрузился в мысли, потирая свой подбородок и через несколько мгновений наконец произнёс:

- Значит и ты тоже заметил, что она не такая, как другие асесты..?

Однако вместо того, чтобы продолжить, корчемник кажется споткнулся обо что-то в темноте и с чувством чертыхнувшись, здоровяк начал падать, но Дум помог ему сохранить равновесие.

Поблагодарив его, Пустимир продолжил:

- Так, о чём это я? – селянин задумчиво нахмурил свои густые брови, - Точно! Как бы лучше выразиться? Я хочу сказать, что встречал других асестов и она не похожа на них, понимаешь? Да и ты тоже отличаешься…

Дум от удивления слегка приподнял брови.

- А у тебя зоркий взгляд, селянин.

Усач странно улыбнулся словам инквизитора.

- Не пойми меня неправильно. Одно то, кем ты являешься, само по себе удивляет. Ведь у вас есть свои боги.

На мгновение лицо Марагвейна сделалось чрезвычайно суровым, но лишь на один миг.

Хотя может Пустимиру это просто привиделось в ночной темноте. Тем не менее, он сделал вид, что ничего не заметил.

Сменив руку с факелом, здоровяк намотал уздечку на предплечье и сдвинув шапку на бок, почесал лысину.

Признав, что на мгновение дал слабину, Дум старался вести себя более сдержано, он не хотел давать парню понять, что очень заинтересован травницей - уже много лет ему не доводилось встречать кого-то из своих, в особенности женщин.

Ему хотелось, чтобы Градимирович воспринял этот разговор, как продолжение прерванной беседы.

- Чуть больше десяти лет. Отец, как-то вернулся после своего очередного путешествия и привёз её вместе с собой. С тех пор, она росла вместе с нами, как сестра. По крайней мере для меня.

Марагвейн понимающе кивнул на слова селянина.

- Первые несколько лет она вела себя иначе чем мы - ресайнэ. Со временем, правда, она привыкла к нашим обычаям, да и мы к ней.