Даэрнот: Путь инквизитора

Толстяк хватался за горло, пытаясь хоть как-то помочь себе, но сфера не пропускала его руки выше. От отчаяния, вастак стал раздирать ногтями себе горло.

Эта женщина была воплощением холодной ярости. Подобная ларам, она молча стояла и смотрела на Марагвейна.

Их взгляды встретились на мгновение, а затем Дум провалился в беспамятство.

***

Чье-то пение разбудило его. Это была старая народная песня, та что есть у каждого из народов и если слова могут немного различаться, то напев всегда один и тот же.

Песня о судьбе и предназначении.

Открыв глаза, он понял, что находится в движущейся телеге. Плечо было перебинтовано, а сам он лежал в своей дорожной одежде, укрытый теплым одеялом. Повернув голову, он увидел женщину необычайной внешности: острые черты лица, бледная кожа, белые волосы. Кто-то сказал бы, что она на любителя, и он как раз был любителем.

Солнечный свет переливался серебром на её волосах.

Она пела, а он не смел ей мешать. Ибо голос её звучал слегка иначе, не так как у людей.

Казалось, что она пришла к нему из старых сказок.

Внезапно замолчав, дама повернулась к нему лицом. Это была она – та самая колдунья из лагеря работорговцев. На мгновение Думу показалось, что белок её глаз был чёрным, как самая глубокая ночь. Спустя мгновение, на него смотрели серебряные глаза с вертикальными зрачками. Слегка смутившись, она поправила свои короткие волосы, открыв на мгновение кончик своего заострённого уха.

- Эльфийская кровь.

..! – еле слышно произнёс Марагвейн.

Полуэльф лучезарно улыбнулась ему.

Глава 5. Велетьма

В воздухе повисла неловкая тишина. Её нарушали лишь звуки кибитки, которую лошади тянули по тракту. Усмехнувшись, эльфийка первой прервала молчание:

- Ну привет! Я рада что ты очнулся!

Внезапный порыв осеннего ветра, что забросил внутрь несколько пожелтевших листьев дуба, взъерошил её непослушные серебристые волосы.

Стряхнув с себя замешательство, асест начал судорожно вспоминать произошедшее: ночь, лагерь, вастаки, пламя и снег.

И тут он понял, что эта странная женщина была той, кого он спас из лап работорговцев. Или это она спасла его?

Дум бегло осмотрелся вокруг: телега, не принадлежала торговцам живым товаром – тут и там были расставлены разнообразные изделия: начиная от бочек с яблоками и заканчивая дорожными плащами. Было настоящим чудом, что несмотря на всё это добро, они уместились здесь.