Даэрнот: Путь инквизитора

!

- Некоторые даже считали, что Хорс проклял наши земли! – подхватил за старостой брат, - Как же мы были не правы!

После слов корчмаря, Радим осунулся на глазах: он стал казаться меньше, худее, да и плечи поникли. Пустимир же сделался мрачнее тучи. В их глазах читалась скорбь и печаль.

Марагвейну стало жаль селян, но он тут же прогнал мимолётное чувство слабости. Они для него лишь страница в книги жизни. Подобная роскошь была непозволительна.

Вдруг Дум поморщился - у него отчего-то сильно заболела голова.

- Всё в порядке? – обеспокоено спросил корчмарь. Марагвейн жестом дал понять, чтобы тот не волновался.

Затем и лица Градимировичей, одно за другим, тоже странно скривились.

Дум тяжело вздохнул. Всё складывалось именно так, как он и думал. Согласно книгам, подобное означало лишь одно – их предки соседствовали с каким-то могущественным существом, возможно даже реликтом, и в обмен на его покровительство преподносили что-то ценное. Как правило, это были человеческие жизни. И если это так, то дело обстояло куда хуже, чем он думал.

Инквизитор нахмурился – пока он размышлял, селяне продолжали свой рассказ. И вот на периферии слуха он уловил слова, которых слышать совсем не хотел: «жертвоприношение», «дети» и «договор».

Переспросив, он удостоверился, что ему не почудилось. Из горла вырвался нервный смешок.

- Я сказал что-то смешное? – раздражённо вопросил бородач.

Иронично взглянув на братьев, асест облокотился на спинку стула.

- Какие же вы всё-таки тупые ресайнэ! Что ваши предки, что ваш отец…!

Резко оборвав самого себя, он отпрянул от стула.

Да, порой его прямолинейность причиняла ему немало хлопот. Следовало извиниться, однако тоненькая струйка крови, что вытекла из его носа, отвлекла его. Оттерев кровь, асест озадаченно рассматривал её на своей руке.

Медленно переведя взгляд на братьев, он обнаружил, что в их глазах появился странный блеск. И если Пустимир был более-менее спокоен, то губы Радима расползлись в неприятной улыбке. Мгновение, и вот уже староста, откинув стул в сторону, собирался вскочить на стол, однако кинувшийся вовремя корчмарь удержал брата.

Голос бородача был подобен грому:

- Сукин сын...! Да кто ты такой, чтобы так говорить! Какое ты имеешь право? Ух, сейчас я тебя! - прорычал он, пытаясь вырваться из цепкой хватки брата.

Внезапно что-то щёлкнуло в голове Марагвейна. Взор его тут же помутился, Дума закачало из стороны в сторону и ноги стали ватными, но он всё же устоял.