Темный клинок

Когда все нападавшие погибли и вызванный Гарольдом огонь начал затухать, опадая и впитываясь в мостовую, наконец проявил себя чародей, в самом начале стычки помешавший Кейтору воспользоваться пистолетом. Колебания магической силы зазвенели невидимой струной, отдались эхом и звоном в ушах, дохнули морозным холодом, заменившим уже испарившийся жар утихшего пожара. Лежавшие на мостовой тела принялись шевелиться. Задвигались, заскребли по брусчатке пальцы, задергались конечности, сперва конвульсивно и беспорядочно, затем все четче и плавнее.

Кейтор и Элис, все так же прикрытые энергетическим барьером, отступили поближе к нам, но я заметил, Кейтор не стал расширять действие защитного экрана, не попытался прикрыть им остальную часть команды. Практический подход, ничего не скажешь — ведь тогда ему пришлось бы потратить больше силы. Видимо решил, справимся если что самостоятельно.

Мертвецы поднимали спины, резкими рывками отрывая их от мостовой, двигали лишенными всякой мимики лицами, нащупывали выроненные клинки.

— Некромантия, — в голосе Гарольда проступила злость.

— Она самая, — кивнул я. — Раньше ею занимались мои адепты, поднимали немертвых солдат для сражений, когда заканчивались живые, делали убитых врагов собственными воинами, — слова опять рождались на языке сами. — Чародей работает грамотно, чтобы наложить некротические чары на стольких убитых сразу, нужно хорошо разбираться в предмете.

— Я разбираюсь плохо, — признался Гарольд. — Сам я скорее стихийник, в таких заклинаниях не силен. Кейтор и Элис бойцы, магию используют как подспорье для фехтования. Твои магические навыки, смотрю, восстановились, можешь проникнуть в структуру заклинания и разрушить его?

— Сейчас попробую. Постараюсь. Мозги вот только слегка напрягу.

— Давай. Я попробую нас прикрыть, но учти, я конкретно выложился сейчас, так что надолго не хватит.

Сталь, сжимаемая мертвецами, тускло блеснула в сумеречном свете. Заметно похолодало, на мостовую между нами упали первые капли подступающего дождя. Вспыхнуло золотистое мерцание, уплотняясь в воздухе и пролегая плотной, шириной в десяток сантиметров, вуалью между мной, Гарольдом и Мариной с одной стороны, и поднявшимися на ноги ожившими мертвецами. Не в прямом смысле ожившими, разумеется.