Темный клинок

Он крикнул солдат и меня увели в казематы, назначили казнь на следующий вторник. Вытаскивал меня Гарольд, по приказанию Алдрена — тогда мы и познакомились. Гарольд работал шпионом в Грендейле и донес, что один из офицеров покушался на Повелителя Пламени, Алдрен же решил, что меня стоит спасти. Я обязан ему жизнью, и служу ему... и верю, что он никогда не устроит тирании, подобной той, что устроили твои братья.

— Веришь — или пытаешься верить?

— Какая разница, Рейдран.

— Огромная. Позволит понять, способен ты оценивать реальность здраво или просто вцепился в первого встречного, кто протянул тебе руку помощи, и надеешься, что новый господин окажется лучше чем прежние.

Впрочем, не обязательно отвечать прямо сейчас. Поели, поговорили, время отправляться на боковую. Спальников нет, используем плащи вместо них, — я поднялся, отряхиваясь, отпивая из фляги. Следовало сходить отлить. Хорошо хоть пили вино, а не пиво. — Завтра идти целый день, заодно и подумаешь — что за человек Алдрен и можно ли ему доверять. А после расскажешь мне, потому что я не видел его несколько жизней подряд. Когда-то он предал меня, совсем как ты Тренвина, а теперь мы работаем вместе, но я понятия не имею, что он такое.

Глава 12

Элис крепко обнимала меня, сонно дышала в затылок. Где-то неподалеку похрапывал Кейтор, громко сопела и тревожно ворочалась Марина. Тьма клубилась вокруг нас, обступив черным пологом, живая и недреманная, внимательная и настырная. Далекое прошлое оживало в глубинах сознания, захлестывая и подавляя.

Я старался разобраться в истоках пути, приведшего ныне сюда, в расположенный промеж Балвердом и Грендейлом глухой лес. Хотелось выстроить воспоминания в хронологическом порядке, рассмотреть цепочку событий в их последовательности.

Бесконечная карусель раскручивающихся по спирали картинок, слов, движений, чувств. Водопад образов. Сети пройденных путей. Люди и нелюди, города и горы, моря и реки, цокот копыт, прикосновения стрел и пощечины пуль, тяжесть клинков, тяжесть доспехов, тяжесть судьбы.

Иные дали и иные ветра, рев звездолетов, драконьи крылья, сжимающие облака в объятиях, небо — одно на всех, общее и ничье.

Мосты и стены, подвалы и шпили, темницы и тронные залы. Лохмотья нищих, шелка и атлас придворных, вино и кровь. Для меня иной раз — единственно уместное. Шелест страниц, мягкая ткань, жар женского тела, уверенность стали. Битвы, пляски, цветное стекло и костры. Огромное колесо, пылающие на спицах огни. Имена. Каскады названий.