Холм Зверя

Гигант вновь вознёс клинок, но в ту же секунду ему в спину раздался выстрел, бросая его на колени. Следуя примеру, сержант выхватил пистоль и подскочив к ублюдку, приставил дуло к оголившемуся мохнатому загривку.

– Пощ… Пощады. – Прошелестел глубокий голос из под шлема.

– Ни за что. – Выстрел окончательно свалил чернокровку.

Тем временем под оградой зашевелился пришедший в себя фелес, бросившийся на мезневчанина и сбивая того с ног. Немедленно оказавшийся рядом Шульц не оставил шанса расквитаться за гибель товарища, вогнав ублюдку клинок в шею.

Сзади раздался волчий вой, и сержант успел ощутить, как земля под его ногами зашевелилась. Не став медлить, тот откатился в сторону, когда снег подле него взорвался корнями и лианами. Несколько омерзительных отростков опутали правую руку Фёдора, с чудовищной силой сдавливая стальной наруч.

Мимо стремительно пронёслась троица всадников, возглавляемая Леманном. Те с ходу преодолели вал, пуская лошадей в галоп прямо в лес, обращая нескольких стрелков в бегство.

Ожившие корни быстро опутывали тело сержанта.

Несколько отростков уже тянули его за ноги, прижимая мезневчанина к земле. Оказавшийся рядом Хайнц попытался перерезать лианы ударами палаша, но те едва поддавались. Выхватив кинжал из-за голенища, Фёдор, не смотря на адскую боль в правой руке, стал отчаянно рубить неподатливые корни, пока, наконец, отскочивший Хайнц не бросил масляную лампу в то место, откуда нергальи отростки бросились на сержанта. Те тут же опали, позволяя, наконец, освободиться северянину. Тот лишь устало кивнул спасшему его руку бойцу, и, стараясь не обращать внимания на боль, привалился к валу, переводя дыхание и оглядывая поле боя.

Лишь восемь противников смогли перебраться через вал, пав под клинками и пулями. Эртмуд, с арбалетным болтом в глазу, лежал неподалёку от башни. Вилли – сцепился с баагваем в поистине честном поединке, вогнав тому палаш в подмышку, но не успев увернутся от топора.

Переведя дух, сержант рискнул выглянуть из-за вала, и не смог сдержать ругательств.

Их палаточный лагерь был полон чернокровной нечисти, лошади либо отвязаны, либо убиты, а Старика нигде не было видно. На пути к руинам лежало ещё шесть тел чернокровок.

Но радоваться было рано. Сидящий рядом Хайнц торопливо заряжал свою аркебузу, как и прочие солдаты вдоль всего вала. Не считая двоих на башне, в лагере их осталось всего девять, чего было мало. Слишком мало. Хуже прочего – тварям нет нужды в свете, а надвигающаяся тьма уже поглотила лес за лагерем.