Остров гуннов

Работать на земле они исторически еще не умели (или не желали) и, чтобы выжить – что делали? угадал! – видели своей благородной задачей освободительную борьбу от пищи и одежды встреченных на пути племен. Отчего государство развалилось, и наиболее непримиримые вынырнули на этой земле и возродили государство гуннов. Это была славянская ветвь.

Сейчас система дошла до понимания, что можно обуздать натуру гуннов только Общим договором, то есть помещением в прокрустово ложе закона, с умерщвлением противников по принятым правилам (не начало ли демократии?).

У нас неплохие центры науки, где изучают хрематистику, то есть, как устроена экономика, чтобы заработать. Есть книгопечатание, центр языков, где изучают «законы буквенности» и странность второстепенного значения гласных, и особенно бранную речь – окно в иной мир, грубый и предельно искренний, выражающий подлинные истины жизни.

Правда, на другой стороне Острова живут чужие племена – южные варвары гиксосы, которых называют «черноголовыми», хотя мы сами весьма смуглые.

Они не знают связи причин и последствий, относятся к гуннам с превосходством, хотят поколебать устои нашей «нутряной демократии».

Он сказал, что меня хочет видеть местная элита – публичные лица, политики, а также деловые люди. И взялся опекать меня.

Образованная элита, то есть нахватавшаяся всякого рода информации, зарабатывает суждениями в книгах, на «позорах», и другими способами прочистки мозгов, что здесь называется воспитанием патриотизма. Хорошим стилем считается коллективизм, индивиды должны тщательно скрывать подлинные мысли, тем более свои чувства одиночек.

Здесь на полках книжных лавок лезут прямо в глаза произведения представителей элиты – «нобилей»: политиков, куртуазных дам, создателей мод, рестораторов. Непонятные произведения ученых-книжников, которые пытаются отвечать на глубинные вопросы бытия, не имеют спроса, их кратко пересказывают в зрелищах для кучки интересующихся. Таких авторов отсылают в глухие места провинции ловить рыбу, или в котельные, где они в промежутках между забрасыванием в печь местного серого уголька могут думать о «духовной доблести».

Обычно знания здесь черпают из «живых картинок» – зрелищ и «позоров», из огромного рынка слухов, откуда берут то, что нравится.

Оказывается, и здесь ускоряется время, и уже не хватает его ни на что. Поэтому продвинутая интеллектуальная элита задумывается, не исчезнет ли у населения глубина постижения мира, и что тогда будет.