Остров гуннов

С помощью идей, а не громоздких и неповоротливых бюрократических механизмов или трудно контролируемых массовых движений. Только радикальное обновление народной самобытной гуннской души, под водительством вождя, шаньюя!

Я добро засмеялся.

– У нас, напротив, – главная ценность – человек, а не идеологии.

И обвел взглядом всех присутствующих.

– То есть, вы и есть вечно цветущее древо жизни, источник идей. Вам бы только пробежать несколько столетий за короткое время.

«Человекам» это понравилось.

Щетинистый купец почему-то обозлился, бросив на меня острый настороженный взгляд:

– В купечестве няма человеческой ценности. И приятельства дружбы няма. Боже опази! Тогда не може править дело. То е совсем различно.

Зря строил пирамиду аргументов, впав в обычную иллюзию доказывания своей истины другому, который не способен услышать.

– Близость между людьми заложена в их природе, – пытался я улыбаться дружески. – Как и любовь. Аттила убил брата.

Жалел ли он его? Думаю, да. Была же между ними дружба. Только пересилила алчность и власть. Это и есть преграда между людьми.

Худенький ученый-книжник с венчиком волосков на лысине, «Летописец», как здесь его называют, беззащитно оглядываясь, поддержал меня.

– Хун – звучит гордо! Тое по природе добр. От древни времена това е желание найти светлую земю Эдема. Сейчас родится новый дух просвещения и открытий.

Мне стало интересно. Присутствовал при рождении идеи гуманизма, чего-то вроде эпохи Ренессанса.

Меня привлекали не упертые, застывшие внутри своих убеждений, а только те, кто не знает, где правда. Незнание правды понуждает к прорыву куда-то за пределы местечковой антропоцентричности, не могущей удовлетворить.

Щетинистый делец глянул на Летописца с насмешкой.

– Как бы отнова не тлеть в глухой дыре, профессор кислых щей. Там тебя разместят.

Летописец принял жертвенно-гордую позу выразителя народных чаяний.

Ему действительно было разрешено вернуться из провинции за смирное поведение.

Мне хотелось заступиться за него.

– Некоторые тоже могут сесть.

У купца перестали бегать глаза.

– Всичко е относительно. И ты тоже. Был, и няма тебя.

– Как и тебя, – осмелел я. Не выношу, когда нехорошо давят. – Ты что, застрахован?

– А ты трюк! Я произвожу полезный продукт.

Лицо купца неприятно исказилось. Он не терпел урона самолюбия.