Война кланов. Берендей

– Александр Алешин, но вряд ли он вам известен, – судя по помрачневшему лицу девушки, мой друг ей знаком. И знакомство у них вряд ли хорошее.

– Да, знаю. Он был здесь недавно, но они все вместе уехали. Развяжите, пожалуйста, верёвку на заборе, я расскажу, где его найти, – проворчала девушка.

– Вы тоже, как и тётя Маша, верите в эти суеверия? – спросил я, развязывая знакомую веревочку.

– Да, скоро и ты поверишь!

Верёвка не успела упасть на землю, как девушка толкнула дощатую дверцу со своей стороны. Я отлетел было прочь, дурацки взмахнув руками, но выкрикнувшая странные слова поймала меня за кисть.

Предплечье полоснуло острой болью.

– Ай, бл… – вырвалось у меня.

– Стой!!! – грохнуло сзади.

Я смотрел, как девушка вцепилась в руку вытянувшимися зубами, в три раза длиннее обычных. От неожиданности я застыл. Как же на это реагировать?

Подлетевший темноволосый парень с размаху ударил девушку в лоб. Она опрокинулась навзничь, халатик слегка разметал полы, открывая крепкие, гладкие ноги и показывая кружевную вязь тонких трусиков.

– Федя, он же друг ведаря! – вместе с кровавыми брызгами выплеснулся девичий крик.

– Дура! Куда ты лезешь? Он человек! – парень встал над ней, кулаки в бешенстве сжимались так сильно, что если ему подсунуть грецкие орехи, то ведер десять бы точно наколол.

Я уставился на свою руку, круглые следы от зубов наполнялись темной кровью. Она капала на подорожник и скатывалась пыльными шариками к земле. Первый шок уходил в сторону, и огонь заполнял дырки вместе с буроватой жидкостью.

Жестко оборванные нервы пульсировали раскаленными иголками, сеточка вен вокруг укуса потемнела и прорезалась на фоне белой кожи темной паутинкой.

– Я хотела как лучше! Феденька! Ты живой! Я так рада! – девушка кинулась обнимать парня, но тот оттолкнул её.

– Да живой я! Горе ты моё! Быстро в дом и размачивай листья! – скомандовал парень.

Его скуластое лицо было исцарапано, одежда висела лохмотьями и была запылена до невозможности, словно тряпками протирали дорожный асфальт.

Карман клетчатой безрукавки болтался на последнем стежке, нескольких пуговиц не хватало.

– Пойдем! Рану обработаем! – потянул он меня за собой.

Мы прошли следом за девушкой. Выкрашенный желтой краской дом проводил нас взглядами окон. Чистенькие сени встретили легким запахом луговых трав, иван-чая и ромашки. С кухни доносился чугунный скрежет сдвигаемой посуды.

Руку ломило неимоверно, казалось, что её отпиливают старой ржавой пилой.