Война кланов. Берендей

Деда, может знахаря позвать? На тебе лица нет, – ответила девушка, суетясь возле старика.

– Не надо, Яромилушка. Ты иди домой, а я посижу немного, охолону да и пойду потихоньку дальше. Кланяйся отцу, немало мы с ним игрищ провели, а на кулачках всегда спина к спине стояли. Иди, девица, иди, – бормотал старик, голова опускалась всё ниже.

Птичка на плече огорченно выводила трели, словно утешая старика.

– Так ли всё хорошо, дедушка? – Яромила дождалась кивка и снова спросила. – А от кого поклон-то передавать?

– Скажи, что от Светозара, – улыбнулся старик.

Горечи в этой улыбке было больше, чем в кусте буйной полыни.

Девушка оставила сидящего старика и побежала домой, все же намереваясь позвать знахаря. Мимо пролетал чертополох, васильки берегли лохматые головки от босых ступней. Яромила торопилась, репей впивался в подол, одуванчики осыпали мелкими пушинками.

На горизонте показалась деревня, когда она неожиданно остановилась.

Светозар!

Именно так звали того пастуха!

А она своими словами.

Девушка бросилась назад.

Издалека слышны отчаянные соловьиные трели. Утес. Седовласая фигура на вершине. Она не успевала.

Дыхания не хватало, чтобы окрикнуть.

Еще шаг и старик упадет. В руках покачивалась черная ромашка. Над седой головой кружилась птичка, кидалась крохотным тельцем на грудь.

Яромила бежала. Под ноги попалась кротовья нора, и ничком на землю.

– Стой, – шептали перепачканные землей губы.

По запыленным щекам пролились две дорожки.

Пронзительный крик сокола в вышине.

Шаг...

Из собравшихся туч ослепительно сверкнула молния, золотым росчерком ударила вниз, к дубу. Грохот грома прижал травинки к земле.

В старика врезался огромный белый сокол, и Светозар отшатнулся назад. Цветок упал на землю, к другим ромашкам, белым. Пастух безучастно смотрел, как сокол ударился о землю. Напротив Светозара встал глубокий старец в светлых одеждах.

– Так вот кто был колдуном, – проговорил Светозар.

– Так ты распоряжаешься дарами, данными свыше? – громовым раскатом ударил голос, Яромила вжалась в нагретую траву. – За прихоть любимой ты отдал молодость, а сейчас еще и жизнь хочешь отдать неизвестно за что!

К шее Светозара прижалась серенькая птичка. Тельце дрожало, тихие трели звучали как всхлипы.