Война кланов. Берендей

Жуть!

– Со своим телом разобрался? – спросила Марина, когда налюбовалась моей обескураженной мордой.

– Да, более-менее.

– Тогда догоняй! – и коричневая молния понеслась по прошлогодней траве, по молодым стебелькам, по канавам и рытвинам.

Я рванул следом, но, как ни старался, не мог догнать и когда прибежал к дереву, Марина стояла одетая и завязывала в хвост густые волосы.

Опять облом!

Пора бы уже привыкнуть, но я всё еще не оставлял надежду хоть краем глаза огладить округлые формы без одежды.

– Дыши медленно, смотри на что-либо успокаивающее! – обычным голосом проговорила Марина.

– Ты хотя бы отвернись, а то увидишь меня во всей красе под лунным светом и воспылаешь неземной любовью! – рычание перемежалось с обычными словами.

– Болтушка! – прыснула Марина и отвернулась к деревне.

Шерсть втягивалась, по телу снова пошел зуд, от которого хотелось сорвать несколько пластов коже и вдоволь начесаться. Грязные ступни сунул в собранные гармошкой штаны, чтобы не испачкать. Руки тоже мало отличались от ног, но их хотя бы отряхнул, а вот с ногами проблемно.

Прикинул расстояние до деревни, вспомнил о коровьих подарках и натянул на ноги кроссовки. Уж лучше помыть изнутри, чем шлепать по колючим стеблям.

– Слушай, чего хотел спросить! Вот объясни мне такую ситуацию – если людей не трогать, то тогда ведари не будут лезть?

– Да, – ответила Марина, – Но у тебя пока ещё не было предела, поэтому ты не знаешь, как это тяжело.

– Что это за предел? – я пнул кусок земли, тот рассыпался с шорохом по траве.

– Раз в месяц приходит такой день, когда ты не в силах соображать и рвешь и мечешь. В этот день люди все представляются одним большим куском мяса, а ты чертовски голоден.

– То есть это как месячные у женщин?

– Чтобы тебе стало понятнее – да! Но только в тысячу раз хуже. Для этого и надеваются на ворота веревочки с мешочками.

– А почему тогда на наших воротах веревочка не затянута?

– Не можем мы её касаться, вплетена в веревку заговоренная медь, а в мешочках зверобой и ещё что-то.

Но что я тебе рассказываю, придем домой, и там сам всё попробуешь.

Пока мы шли по полю, я обратил внимание на торчащий из Марининого кармана бумажник. Вроде бы на выходе из дома у неё ничего не было. Или это привет от парней?

– Марин, а что такого ты сделала ребятам, что они тебе отдали свои сбережения? – спросил я, не откладывая на потом.

– Да я у них и не спрашивала. Настучала по лысым головам, да забрала, пока они в отключке лежали.